Самая массовая казнь пленных

Прошло четыре года с тех пор, как десятки украинских защитников — в основном «азовцев» — посреди ночи подорвали в Волновахской исправительной колонии № 120, расположенной в оккупированной Оленовке. Вместо обещанного россиянами «почетного плена» они умирали в агонии под наблюдением безразличных оккупантов.

За это первого из подозреваемых «догнала ответственность», но многие вопросы — до сих пор без ответа. Пока расследование продолжается, семьи пленных отчаянно пытаются не дать миру забыть об Оленовке.

«Несколько лет назад на учениях в Польше встретился с главой пресс-службы европейского штаба НАТО. Меня удивило, что она вообще была не в курсе, что такой теракт произошел. Это событие военное, очень знаковое. Это событие, которое формирует, в принципе, отношение к России, ее методам ведения войны. И даже начальница пресс-службы НАТО была не в курсе. Я ей, наверное, часа два рассказывал об этом», — говорит Константин Кожекин, бывший пленный «Оленовки», а ныне начальник отдела гражданско-военного сотрудничества корпуса НГУ «Азов».

Незадолго до взрыва оккупанты решили переселить около 200 бойцов «Азова» в барак на промзоне, изолированной от остальной территории колонии. Бывший цех металлообработки плотно заполнили металлическими двухъярусными кроватями, к которым, по свидетельству, даже не сразу предоставили матрасы и подушки.

Вечером 28 июля после отбоя раздался взрыв, разбудивший пленных, хотя они уже привыкли к работе российской техники прямо под стенами колонии. Во второй раз взорвалось в бараке на промзоне. Утром Россия заявила, что Украина попала в барак из американской системы HIMARS, чтобы избавиться от «азовцев», которые «слишком много знали».

По словам освобожденных пленных, в бараке находились 193 военных. В ходе досудебного расследования удалось идентифицировать личности 49 погибших и более 140 пострадавших. Три тела остаются неидентифицированными — Россия вернула их в плохом состоянии, потому что не хранила в надлежащих условиях.

К удивлению, ни один из сотрудников российской колонии не пострадал.

Что установило следствие?

Без доступа к оккупированной колонии украинские следователи составляют пазл со слов 49 освобожденных военнопленных, находившихся в самом бараке, и десятков тех, кто сидел в других бараках или оказывал помощь после взрыва.

В последний раз уцелевших из «барака 200» освобождали из плена в феврале 2026 года. Задача правоохранителей — синхронизировать воспоминания людей, которые пережили травматический опыт спросонья и видели лишь часть событий. Для сопоставления показаний ныне создают 3D-модель барака, которая должна помочь восстановить точную хронологию и устранить противоречия. Также помогает разведка — в части получения определенной информации или спутниковых снимков.

В настоящее время следователи считают отработанными и не подтвержденными две версии: о причастности Вооруженных сил Украины и о применении реактивного огнемета «Шмель». По информации из открытых источников, эксперты делали предварительные выводы об использовании ручного огнемета с термобарическим зарядом.

В настоящее время более вероятной считается версия о применении определенной артиллерийской системы или другого высокоточного оружия с возможным термобарическим эффектом. Однако следствие не исключает версии о том, что взрывчатка могла быть заложена изнутри барака — СБУ перехватила разговоры, из которых следует, что такой вариант вполне возможен. Чтобы поставить точку в этом вопросе, нужно еще провести ряд следственных действий.

Кто ответит?

Уцелевшие напоминают, что представители колонии даже не пытались спасать раненых. Пленные самостоятельно выносили из огня тела и еще живых побратимов, складывая вдоль аллеи у здания администрации. Медики — пленники Оленовки пытались спасать раненых фактически «голыми руками». В это время, по свидетельству очевидцев, руководство колонии с насмешками наблюдало за тем, как умирают раненые.

Неоказание медицинской помощи является одним из «треков» украинского расследования относительно Оленовки, а также его наиболее изученной и понятной частью.

«Мы знаем из свидетельств, что [возле колонии] стояли некоторые скорые и одного тяжелораненого пытались передать через забор, чтобы его забрали. Мы знаем, что военного привезли в город и бросили возле входа в больницу. Мы знаем, что очень сильно тянули с вывозом из колонии раненых и несколько умерли еще на этой аллее. Много тех, кто вышел из плена, дают такие показания», — объясняет Татьяна Катриченко, руководительница «Медийной инициативы за права человека» (МИПЧ). Эта организация публично идентифицировала первых подозреваемых по делу и сотрудничает с украинскими правоохранителями.

Из-за умышленного промедления до и во время эвакуации из Оленовки умерли по меньшей мере девять «азовцев». По этому эпизоду объявили первые подозрения украинским коллаборантам — так называемому начальнику «Волновахской исправительной колонии Государственной службы исполнения наказания Министерства юстиции ДНР» Сергею Евсюкову и его первому заместителю Дмитрию Неелову.

Евсюков — перебежчик, который, по данным МИПЧ, до 2014 года работал в Горловском управлении милиции, где занимался борьбой с порно, а у оккупантов «дослужился» до начальника Оленовской колонии.

«Когда он впервые зашел к нам в автобус, вел себя очень ласково, приятно. Всех поприветствовал, сказал, что особого отношения к “Азову” не будет. А потом на каждом построении угрожал нас расстрелять, — вспоминает Константин Кожекин. — С ним связано еще несколько историй. Первое время из питания не было почти ничего. И, насколько я знаю, это было связано с тем, что большинство продуктов, которые там выделялись, продавались “на сторону”. Думаю, он в свое время и на российской стороне наворовал достаточно и заслужил то, что он получил».

В Украине Евсюкову грозит пожизненное, но предстать перед Фемидой он вряд ли сможет: в декабре 2024-го его внедорожник подорвали в центре оккупированного Донецка, и с тех пор он считается погибшим.

Для украинских следователей факт смерти Евсюкова еще окончательно не установлен, хотя предварительные данные свидетельствуют об этом, говорит прокурор Тарас Семкив: «Нужна информация, достоверно указывающая на смерть, а официальное сотрудничество с рф не осуществляется». Если смерть установят официально, производство в отношении Евсюкова закроют по нереабилитирующим основаниям (то есть не из-за отсутствия доказательств). Потерпевшие, однако, могут настаивать на продолжении расследования в отношении Евсюкова.

Неелов, по последним данным, скрывается на территории России или на оккупированной части Украины и больше не работает в колонии.

Официальное следствие назвало двух подозреваемых, но МИПЧ направила в Международный уголовный суд фамилии 10 человек — от руководства колонии и вверх по должностям, вплоть до главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина и тогдашнего командующего Южной группировкой войск России Сергея Суровикина.

«Очевидно, что [расследование] будет идти дальше, потому что мы понимаем, что систему на оккупированных территориях для удерживания наших пленных создали не только коллаборанты, к ней причастны также правоохранители со стороны Российской Федерации. Поэтому я убежден, что мы дотянемся и до граждан России. Пока не хотел бы называть какие-нибудь фамилии, но очевидно, что к преступлениям, совершаемым в местах несвободы, причастны не только рядовые работники. Есть основания считать, что причастны к этой политике высшие должностные лица», — сказал он.

Другой вопрос — как гарантировать реальную ответственность для тех, кто получит приговоры? В 2022 году основатель и бывший командир «Азова» Андрей Белецкий объявил охоту на причастных к убийству в Оленовке. Но кто эти причастные, он не назвал. В мире есть успешные примеры: Израиль похитил главного логиста Холокоста Адольфа Эйхмана из Аргентины для суда, и, в конце концов, он был казнен. А в 2026 году американские спецназовцы похитили лидера Венесуэлы Мадуро, которого судят за «наркотерроризм и коррупцию».

Андрей Яковлев, адвокат и эксперт по международному гуманитарному праву, считает гораздо более эффективным создать инфраструктуру исполнения приговоров украинских судов за границей, чем похищать преступников.

«МУС имеет большое количество стран, которые могут задерживать (преступников, объявленных в международный розыск. — Прим. ред.). Но Украина может задерживать внутри своей страны или в других странах по определенным договоренностям. Это очень сложно. Но если мы создадим систему, где наши судебные приговоры будут приниматься к исполнению, мы сразу будем увеличивать сферу влияния. У нас уже есть договоры с Казахстаном, Турцией. Если эта система будет работать, мы сможем искать этих людей и, по большому счету, кого-нибудь найдем», — сказал он.

(Не) забыть об Оленовке

Через четыре года после теракта очевидцы взрыва не могут предоставить новые и уникальные показания. Доступа к колонии в оккупации сейчас нет, а фото- и видеодоказательства ограничены. Следователи не ставят крест на деле, как и не дают никаких прогнозов относительно сроков его завершения.

В настоящее время продолжаются экспертные исследования обломков, изъятых из тел погибших и пострадавших, взрывотехнические, судебно-медицинские, молекулярно-генетические, баллистические экспертизы. Расследование продвигается не так быстро, как хотелось бы, а затем следователи должны ответить на главный вопрос — кто организовал взрыв в Оленовке и зачем? Именно в этой части дела подозрений еще не было.

«Мы одни», — констатирует прокурор Семкив. Офис генпрокурора Украины не получал никакой информации от Международного комитета Красного Креста, который сопровождал «азовцев» во время выхода в плен. Ничем не помогла и ООН, хотя и создала спецкомиссию по расследованию взрыва в Оленовке. Через пять месяцев комиссию закрыли, потому что ее эксперты не смогли попасть в колонию. Ни один компетентный орган иностранного государства также не начал собственного расследования относительно Оленовки и не предоставил Украине какие-либо данные.

Аналитики Lets Data, платформы мониторинга российской пропаганды, указывают, что Россия прибегла к тактике «информационного алиби» — когда агрессор заранее обвиняет жертву в преступлении, которое планирует совершить сам. В преддверии взрыва пропагандистские ресурсы распространяли тезисы о якобы подготовке Украиной провокаций против собственных пленных, а уже на следующее утро именно Россия первой делала заявления о том, что украинцы уничтожили своих военных. Последствия этого могут быть долгосрочными и даже усложнить привлечение виновных к ответственности, считают эксперты.

Параллельно с украинскими следователями свое расследование ведет Международный уголовный суд. Детали этого взаимодействия не разглашаются из-за требований конфиденциальности. Учитывая «пропускную способность» МУС — менее 20 вердиктов за четверть века, — быстрых результатов ожидать бесполезно. Поэтому борьба за память и внимание к Оленовке легла на плечи семей и правозащитников.

«Мы начали свою деятельность в январе 2023 года, когда ООН расформировала свою миссию, — тогда мы поняли, что есть большая угроза того, что это военное преступление просто забудется», — говорит Александра Мазур, глава общественной организации «Сообщество Оленовки».

Для этого организация собирает акции-напоминания об Оленовке, пишет статьи, привлекает диаспору, религиозные общины и медиа, ездит с выступлениями на международные площадки. Перед очередной годовщиной Александра выступала на заседании ОБСЕ, и ей показалось, что большинство присутствующих впервые услышало о теракте.

«С тем, что этот вопрос остается внутренним, мириться, конечно, не хочется. Пытаемся, на сколько хватает силы, его на международный уровень хоть немного продвигать. Но я понимаю, что он теряется в потоке мировых новостей», — сказала она.

Самым большим достижением организации является День памяти казненных и замученных в плену, который отмечают 28 июля — в день подрыва колонии в Оленовке, — который был введен в 2025 году.

Оленовка — это не только теракт в «бараке 200». Освобожденные пленные свидетельствуют и о пытках, и о сексуальном насилии, и о ненадлежащих условиях содержания, рассчитанных на истощение людей. Всё это расследуется в параллельных делах.

По данным украинского омбудсмена Дмитрия Лубинца, до сих пор в российском плену остаются 46 военных, раненых во время теракта в Оленовке. Судьба самой колонии сейчас неизвестна. По некоторым данным, она больше не работает — по крайней мере, у украинских следователей нет информации о содержании там пленных.

«Глобально мы понимаем: если не расследовать такие преступления, то Россия будет их повторять. Следующее массовое убийство военнопленных, которое произошло — сбитие самолета Ил-76, — доказывает, что Россия продолжает так действовать, когда не наказана. По крайней мере, она очень боится, когда имена называют», — подчеркнула Татьяна Катриченко из МИПЧ.

Автор: Ирина Ситникова