Обычная жизнь при непрерывной тревоге

— Уважаемые гости, у нас сейчас «желтая тревога» , но если случится «красная», то мы переместимся в ближайшее убежище, оно тут [рядом], на метро «Олимпийская», — любезно говорит в микрофон историк Александр Зинченко. — А если будет отключение электричества, то мы останемся на месте: в книгарне есть всё необходимое и через полторы минуты включится генератор, свет будет!

Место действия — Киев, прекрасное заведение «Readeat» на улице Антоновича: два этажа, бар с кофе и хорошим вином, панорамное стекло на улице во всю стену. Дело происходит 30 сентября: сегодня случились первые этой осенью веерные отключения электроэнергии — после того, как Россия ночью ударила по Трипольской ТЭС и еще нескольким трансформаторам и теплоэлектроцентралям. Мониторинговые каналы сообщили: применялись дроны «Шахеды» со специальной боевой частью для уничтожения высоковольтных опор и металлических конструкций мостов.

«Желтая» и «красная» тревоги — это относительное нововведение от правительства Украины: 

Это важное разграничение. До недавнего времени поезда метро прекращали ходить во время любой тревоги: соответственно, спальные районы Левого берега были отрезаны от рабочих мест на Правом берегу. Россия начала этим пользоваться, пытаться парализовать столицу Украины ее собственным иммунным ответом на агрессию — протоколами безопасности. Когда к Киеву каждый час подлетали два-три-четыре «Шахеда», огромный город останавливался.

Дальше — больше: детские сады и школы должны прерывать процесс учебы, дети спускаются в бомбоубежища-подвалы. В моем доме три семьи водят своих детей в частный детский сад рядом: стоит приличных денег, до 14000 гривен (около 280 евро) в месяц, за детьми можно наблюдать по видео из дома, много разных занятий… было. Теперь большую часть дня дети проводят в подвале, вне камер и без прогулок. Пара семей прервали абонемент. В школах очная и заочная формы чередуется, но по протоколу учитель онлайн-урок тоже должен прерывать во время воздушной тревоги, чтобы не подвергать себя и детей опасности. Еще встают большие торговые центры — но работают кофейни и малые магазины: книжные, обувные и так далее.

Вообще, все тревоги теперь не так важны. Реактивные «Шахеды» летят со скоростью 500–800 км в час: это слишком быстро, чтобы успеть куда-то добежать или спуститься в подземную парковку или подвал. Баллистика с Брянской области тоже летит пару минут — в метро прятаться поздно. Не успевают даже мониторинговые телеграм-каналы: беспилотники пролетают над головой быстрее, чем появляются слова на экране смартфона, баллистические ракеты падают синхронно с сообщениями типа «Спуск! Пятая!». Основной, неафишируемый способ защиты — оставаться в доме, где стены защитят от взрывной волны и осколков. При этом носят теперь «Шахеды» до 90 кило взрывчатки, так что закон двух стен не работает: при прямом попадании достанет вас с детьми и в ванной. Другое дело, что три-четыре «Шахеда» в час для города в пять миллионов человек — очень растянутая в пространстве угроза.

Что делают люди? Большинство просто продолжает жить. 30 сентября, после атаки на электростанции, я отправился в «Readeat» на презентацию нового украинского издания книги Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» — документального романа о жизни Киева под немецкой оккупацией в 1941–43 годах и конкретно о массовых расстрелах киевских евреев, как раз в эти дни отмечается 85 лет с тех событий (начинается роман со слов «Всё в этой книге — правда»). В советское время «Бабий Яр» подвергали цензуре, потом Кузнецов уехал в Англию, и полноценные издания вышли на десятках языков; на украинском роман впервые появился в 2009 году — теперь сделали переиздание.

Пока шла презентация, прозвучал отбой «желтой» воздушной тревоги, и через небольшую паузу началась новая, тоже «желтая». Приезжал и уезжал я под эту тревогу на такси — по привычным, стандартным ценам: никакого экстрима.

На презентацию приехал иллюстратор книги большой художник Матвей Вайсберг, директор Национального историко-мемориального заповедника «Бабин Яр» Роза Тапанова, глава наблюдательного совета компании «Генерал Черешня» Григорий Шверк. Еще с видеоприветствием выходил в эфир бывший глава администрации президента времен Петра Порошенко, харьковчанин Борис Ложкин.

Как в эту книжную компанию затесались создатели боевых дронов? В 2022 году в Запорожской области организовывали сопротивление оккупантам через телеграм-канал, который вели два мифических человека — генерал Черешня и солдат Цибуля. Имя приобрело широкую известность, его взял себе один из крупных производителей БПЛА: с их аппаратами работает, например, батальон, воюющий под Константиновкой. Как рассказал мне глава наблюдательного совета компании Григорий Шверк, уже сейчас у «Генерала Черешни» кодифицировано до пятидесяти разных изделий — страйкеры, перехватчики, разведчики, носители, которые доставляют другие дроны на пятьдесят километров в тыл… А параллельно компания финансирует переиздание «Бабьего Яра»: в Киеве всё рядом.

Главное в этом переиздании — иллюстрации Матвея Вайсберга, заслуженного украинского художника, который выставлялся по всему миру, иллюстрировал множество книг и расписывал муралы на территории мемориала в Бабьем Яру.

— [Вайсберг] великий, — говорит мне глава выпустившего книгу издательства «Фронезис» Денис Денисенко. — Мы пришли в его мастерскую, а там на полу картин тысяч на сто евро. 

На самой презентации вспоминали россиян (Мария Захарова накануне годовщины выступила с заявлением, где потребовала признать расстрелы в Бабьем Яру «актом геноцида советского народа») и с большим знанием дела спокойно спорили: достойно ли было отправляться на расстрел, был ли выбор, можно ли было сопротивляться или спрятаться?

Вайсберг перед презентацией книги напомнил, что он Мотя (Матвей) — в книге есть мальчик, которого так зовут: он выжил при расстреле, но погиб, спасая девочку рядом.

— В Бабьем Яру в списке расстрелянных моя двоюродная бабушка Гримбарг Соня Иосифовна со своей семьей. Я помню из разговора папы и мамы, что в этих списках она такая не одна [из наших родственников] — но не у кого теперь переспросить, — рассказывал художник. — Я только помню из этих разговоров, почему моя бабушка осталась в Киеве: ее отец был купцом первой гильдии, она надеялась, что культурные немцы вернут ей семейное имущество.

Мы говорили полтора часа. Попили вина, кофе, где-то что-то взрывалось, спешить некуда — дома точно не было света, на телефон пришел график: у нас отключение до 23:30. Киев привык жить с российской агрессией. Мы готовы стоять и дальше — у меня в квартире лежат пара больших зарядных устройств, в доме стоит инвертор, который запускает малый лифт, есть запас воды и всегда немного еды. Вокруг полно соседей, готовых прийти на помощь.

…На следующий день, 1 октября, случился первый удар дрона по Южному мосту через Днепр — в момент, когда по нему ехал поезд метро. Беспилотник, даже реактивный, не мог сильно поколебать такое циклопическое сооружение, но он угодил в ограждение: пассажиры увидели большой взрыв, дым попал в системы вентиляции пары вагонов. Поезд благополучно дотянул до станции «Выдубичи». Cледом за ним по мосту благополучно прошел следующий состав метрополитена.