«Уехать от гусей и овцебыков для нее было бы как предать детей»

«Перспектива реального заключения просто не помещалась ни у кого в голове»

Обвинение запрашивало Розенфельд пять лет колонии. Сама она на суде, как передавала «Медиазона», объясняла, что на момент признания ФБК «экстремистской» организацией находилась в длительной научной экспедиции без связи и не могла отменить ежемесячное пожертвование. Софья отписалась сразу же, как узнала о новом статусе, и адвокаты приобщили к делу письмо в фонд, которое это доказывает.

Розенфельд признала вину частично: она не отрицала, что подписалась на донаты, но настаивала, что не разделяет экстремистские взгляды и не собиралась поддерживать «экстремистские» организации.

«При решении начать поддерживать ФБК я руководствовалась исключительно соображениями борьбы с коррупцией. Я даже в своей работе…» — объясняла ученая.

— У нас что, правоохранительных органов для этого нету? — перебил ее судья.

— ответила эколог.

Заседания по делу Розенфельд неоднократно переносили. Как вспоминает ее друг Артур Рябицев, присутствовавший в суде, первое заседание длилось всего пять минут: свидетели обвинения не явились, и слушание отложили. Во второй раз произошло то же самое. На следующем заседании огласили показания свидетелей и материалы дела, после чего суд вновь объявил перерыв — до октября. Из-за этих переносов родным Софьи казалось, что речь идет о чем-то несущественном.

— Всё шло к тому, что Соня отделается легким испугом. После задержания ее отпустили под подписку о невыезде, а людей с такой мерой пресечения очень редко берут под стражу в зале суда. Кроме того, ей звонила следователь, интересовалась, как дела, как здоровье, как проходит суд, — рассказывает Рябицев «Ветру».

По его словам, на последнем заседании один из адвокатов просил назначить Розенфельд как можно более мягкое наказание, второй настаивал на оправдании из-за отсутствия состава преступления.

После выступления защиты судья удалился в совещательную комнату. Спустя пять часов он вернулся с обвинительным приговором.

— Пришли люди в форме, надели на Соню наручники и запихали ее в клетку. Судья дочитал приговор, после чего ее увели, — вспоминает Рябицев.

В зале суда находилась и близкая подруга Розенфельд Валерия (имя изменено по ее просьбе). Женщины познакомились еще до поступления на биологический факультет МГУ и дружат больше тридцати лет.

За несколько дней до приговора подруги успели встретиться и поговорить. По словам Валерии, Софья сохраняла надежду на благополучный исход и, как всегда, много говорила о работе.

— вспоминает Валерия.

Для коллег приговор тоже стал потрясением. Александр Дмитриев, работавший с Розенфельд в одной лаборатории и участвовавший вместе с ней в экспедициях, рассказывает, что многие до последнего не знали подробностей уголовного преследования.

— У Сони с адвокатом была стратегия: поскольку она ничего противозаконного не совершала, нужно постараться пройти через процесс как можно тише. Предполагалось, что ей назначат какое-то наказание, которое она сможет пережить, и на этом всё закончится. Поэтому многие люди даже не знали, что с ней происходит. Когда стало известно о приговоре, все в лаборатории были просто в ужасе, — говорит Дмитриев.

«Она всегда была очень независимым человеком»

У Софьи Розенфельд двойное гражданство: российское и израильское. Ее семья репатриировалась в Израиль в 1989-м, когда она была подростком. По словам ее отца Бориса Розенфельда, дочь с самого начала не хотела переезжать.

— Она вообще не понимала, зачем мы уезжаем. У нее была хорошая жизнь, у меня тоже была хорошая работа. С ее точки зрения, всё было прекрасно, и она не понимала, зачем что-то менять, — рассказывает он.

Родители пообещали Софье, что при желании она сможет вернуться в Россию. В пятнадцать лет она так и поступила: уехала в Москву к бабушке, окончила там школу и поступила на биологический факультет МГУ.

— говорит отец.

Близкая подруга Валерия вспоминает, что эта решительность проявлялась во всем, за что бралась Софья. Например, в студенческие годы она серьезно занималась конным спортом.

— Она с утра, примерно к семи часам, уже была на конюшне где-то под Москвой. А потом к началу занятий приезжала в университет и прекрасно училась. Так она относилась абсолютно ко всему, что считала важным в жизни, — рассказывает Валерия.

«Выдающийся орнитолог лишен возможности заниматься работой»

— Представьте: студентка второго курса самостоятельно организует экспедицию на остров Врангеля и там изучает белых гусей! С этого, можно сказать, началась ее полевая работа. И продолжалась буквально до момента, когда на нее надели наручники, — рассказывает «Ветру» Александра Панютина, которая училась с Розенфельд на одной кафедре МГУ, а затем много лет работала с ней в одном институте.

— Софья Розенфельд — полевой зоолог. Ученых, которые много времени проводят в полевых условиях, наблюдают за птицами и млекопитающими, довольно много. Но гораздо меньше тех, кто способен превратить собранный материал в настоящую науку, обработать его и представить научный продукт высокого уровня, — рассказывает «Ветру» Михаил Калякин, доктор биологических наук, директор Научно-исследовательского зоологического музея МГУ имени М. В. Ломоносова.

Главным направлением исследований Софьи стала Арктика, прежде всего гусеобразные птицы — гуси, лебеди и казарки. Многие из этих видов размножаются на Севере, а затем мигрируют на тысячи километров, оказываясь в разных странах. На протяжении всего пути они подвергаются воздействию человека, в том числе охотников.

— Благодаря нестандартным подходам, которые она сама разрабатывала, Софья вместе с коллегами смогла провести учет таких сложных для подсчета птиц, как гусеобразные, на огромных территориях российского Севера. Для этого требовалось облететь тундру. В результате Софья стала одним из очень немногих специалистов, способных представить конкретные, обоснованные цифры и сказать: вот столько у нас птиц определенного вида, вот здесь они обитают, а сюда отправляются на зимовку, — объясняет Калякин.

Розенфельд изучала, сколько птиц обитает на определенных территориях, где они гнездятся, останавливаются во время миграций и зимуют. По словам ее коллег, раньше подобные подсчеты зачастую строились на приблизительных оценках, которые могли сильно различаться у разных исследователей.

Софья стремилась сделать эту оценку максимально точной.

Этот гидросамолет построил житель Сургута Георгий Киртаев. С Розенфельд он работает более десяти лет. «Есть стартовый набор конструкции, который выпускают в основном в США, плюс двигатель, винт, краска. Но работать надо самому, и работать серьезно. Я сам собрал и приборную панель, рядом есть небольшой столик, на который в полете можно положить телефон или поставить бутылку воды. Есть и другие нюансы. Конечно, в сборке самолета мне помогали знакомые ребята», — рассказывал Киртаев в интервью 86.RU.

— Обычно учет проводят либо с земли, либо с самолетов, которые летят довольно высоко и быстро. А здесь открылись совершенно другие возможности, — объясняет «Ветру» Александр Дмитриев.

Преимуществом такого самолета стала возможность приземляться в местах, недоступных для обычной авиации. Раньше для подобных исследований часто требовался вертолет, использование которого обходится значительно дороже.

Новая методика позволила проводить учеты на огромных территориях российской тундры и получать данные, которые прежде было чрезвычайно сложно собрать. Впоследствии технологию начали использовать для наблюдения не только за птицами, но и за другими животными.

— Открылся огромный пласт возможностей для исследований и появился колоссальный объем новых данных. Их количество росло, как снежный ком, — вспоминает Дмитриев.

Полученные сведения важны не только для науки, но и для практической охраны природы. Они позволяют оценивать численность охотничьих видов и устанавливать ограничения на охоту так, чтобы не наносить чрезмерный ущерб популяциям.

Важная часть работы Розенфельд — сохранение редких птиц, находящихся под угрозой исчезновения или серьезного сокращения численности. Среди них краснозобая казарка и пискулька.

Поскольку эти птицы мигрируют между государствами, охранять их только в местах гнездования недостаточно. Необходимо отслеживать весь маршрут и сотрудничать с исследователями из стран, через которые он проходит.

Розенфельд участвовала в международных научных проектах, представляла Россию на конференциях и в различных организациях, занималась сотрудничеством с зарубежными коллегами, например, из США, Канады и Франции.

— говорит Калякин.

Также ученая состояла в комиссии по птицам Красной книги, участвовала в подготовке природоохранных решений. Научной работе Розенфельд посвятила практически всю жизнь.

Помимо птиц, Софья занималась северными оленями, овцебыками, снежными баранами и морскими млекопитающими. В 2025 году, в возрасте 49 лет, она защитила докторскую диссертацию.

— С научной точки зрения это действительно выдающийся специалист. Защитить докторскую диссертацию в 49 лет — редкий случай среди орнитологов. Такой материал накапливается годами, его очень сложно обработать и довести до уровня докторской диссертации. Поэтому за нее особенно обидно: прекрасный действующий орнитолог теперь лишен возможности заниматься своей работой. Для науки это серьезная потеря, — уверен Калякин.

Даже уголовное дело не заставило Розенфельд отказаться от исследований. После обыска в декабре 2025 года ей избрали подписку о невыезде. Это позволяло продолжать работать, хотя полноценный летний полевой сезон ей пришлось пропустить.

Незадолго до последнего судебного заседания Софья получила разрешение суда на десятидневную командировку в Ямало-Ненецкий автономный округ, где занималась метками овцебыков. После этого она вернулась в Москву в установленный срок.

Теперь коллеги опасаются, что некоторые из проектов, которым она посвятила годы, окажутся заморожены.

— В России есть и другие специалисты, которые проводят подобные учеты с самолетов. Но Соня была практически единственным человеком, который занимался этим постоянно, регулярно организовывал экспедиции и вел проекты. Кто теперь возьмет на себя эту работу, пока непонятно, — говорит Дмитриев.

Калякин отмечает, что у Софьи есть крупные совместные проекты с Китаем, в которых она играет ключевую роль. Восстановить проекты после длительного перерыва будет очень трудно.

По словам ученого, научное сообщество отреагировало на приговор с удивлением и возмущением.

— Удивление связано с тем, что, оказывается, такое действительно может произойти. Раньше мы читали о подобных историях как о чем-то далеком. Но когда это происходит с человеком, которого ты хорошо знаешь, всё воспринимается совершенно иначе. Я не могу утверждать, что абсолютно все негодуют, но абсурдность ситуации понятна каждому. Пользу обществу Софья Розенфельд должна приносить, продолжая свое дело, — говорит Калякин.

«Бросить всё без надежды вернуться она не хотела»

После начала полномасштабной войны в Украине друзья и близкие предлагали Софье покинуть Россию. Но она отказывалась, поскольку не представляла, как можно продолжать свои исследования из другой страны.

— Для Софьи уехать от ее гусей, овцебыков, лебедей было бы тем же самым, что предать своих детей. Она боролась за их сохранение, за их выживание, за то, чтобы мы знали о них больше и могли их защитить. Для нее эти виды были не просто абстрактными объектами изучения, а частью ее жизни. Это были те, за кого она чувствовала ответственность, — объясняет Панютина.

Несмотря на то, что большую часть жизни Розенфельд провела в России, она сохраняла тесную связь с Израилем. Одно время она представляла страну на соревнованиях по конному спорту. А каждый год, приезжая к семье, Софья сотрудничала с израильскими орнитологами и даже сняла фильм о местной природе.

— Каждый раз, когда она приезжала к отцу, мы созванивались и договаривались увидеться. И каждый раз я слышала: «Я работаю, у меня отчеты, у меня статьи. Ну, часов в девять вечера приходи». Это была ее рутина, — вспоминает Валерия. По ее словам, в случае Розенфельд выражение «работа — это всё» точно описывает отношение ученой к жизни.

— поясняет подруга.

В последний раз Розенфельд приехала в Израиль в ноябре 2025-го. Она провела с семьей около двух недель, встречалась с друзьями и даже во время отдыха продолжала заниматься орнитологией.

Спустя несколько дней после ее возвращения в Москву к ней пришли с обыском, изъяли компьютер и телефон. В начале декабря против ученой возбудили уголовное дело. Близкие вновь стали уговаривать ее уехать, хотя под подпиской о невыезде сделать это законным способом уже было невозможно.

Александра Панютина вспоминает, что и после возбуждения дела Софья отвечала на просьбы об отъезде прежним образом: «Я же никогда не смогу вернуться, я никогда больше не смогу заниматься этими животными».

— Она понимала, что существует вероятность тюремного заключения, но не считала ее высокой. Если бы она уехала нелегально, то никогда больше не смогла бы вернуться в Россию. А там у нее была работа, вся ее жизнь. Ее не увольняли из института. Бросить абсолютно всё без надежды когда-нибудь вернуться она не хотела, — рассказывает ее отец Борис Розенфельд.

После приговора Борис обратился в Министерство иностранных дел Израиля с просьбой помочь дочери. По его словам, в ведомстве пообещали добиваться консульского доступа к Софье и оказать необходимую гуманитарную поддержку.

— Формально это то, что они могут сделать. Они не могут вмешиваться в российский юридический процесс, потому что Соня также является гражданкой России, — говорит он.

По мнению подруги Валерии, израильское гражданство и многолетняя связь со страной должны стать основанием для помощи Софье.

— Если группа израильских туристов оказывается отрезана лавиной где-нибудь в Гималаях, их спасают. И никто в этот момент не спрашивает, где у них находится центр жизни — в Израиле или в другой стране. Никто не спрашивает, зачем они вообще отправились в такое опасное место. Сначала человека нужно вернуть в безопасность. А потом, если это будет уместно, можно задавать все остальные вопросы, — говорит она.

«Письма ей написала уже вся страна»

После оглашения приговора Розенфельд отправили в СИЗО «Печатники». Неделю после этого ее близкие не получали от нее никаких известий.

«Адвокаты пока не смогли к ней попасть. Письма ей, по-моему, написала уже вся страна, но ответа пока никто не получил. Мы не знаем, как она себя чувствует, в каком состоянии ее здоровье и что с ней вообще происходит», — рассказывает Рябицев. Он смог передать Розенфельд вещи первой необходимости и положить немного денег на счет в СИЗО.

Защита собирается обжаловать приговор, хотя собеседники «Ветра» практически не надеются на то, что Софью освободят.

«Медиазона» замечает, что это третий известный случай, когда женщину в России приговорили к реальному лишению свободы за пожертвования ФБК. В июле прошлого года Тимирязевский суд Москвы назначил 3 года колонии украинке Людмиле Гончар. В сентябре к такому же сроку Головинский суд Москвы приговорил сотрудницу «Пятерочки» Елену Албегову.

Близкие Розенфельд создали сайт в ее поддержку. Там они планируют сообщать новости о ее состоянии и движении дела. Кроме того, на сайте публикуют подробную информацию о деятельности и научных достижениях Софьи, а также видео и фото с ее работы.

МИД Израиля подтвердил в ответ на запрос редакции Newsru.co.il, что поддерживает связь с семьей Софьи Розенфельд. Но ведомство не уточнило, посетил ли консул или израильские дипломаты израильтянку. Также МИД Израиля не ответил на вопросы редакции о количестве граждан Израиля, находящихся в российских тюрьмах, и о том, сколько из них осуждены по политически мотивированным обвинениям. Среди них, например, журналист и видеооператор Сергей Карелин, имеющий российское и израильское гражданство. В апреле 2025 года Нагатинский суд Москвы приговорил его к 5,5 годам колонии за участие в «экстремистском сообществе», под которым подразумевалось сотрудничество с YouTube-каналами, связанными с ФБК. Карелин вину не признал.

Добиться возвращения Розенфельд в Израиль теоретически можно двумя способами: договориться с российскими властями о переводе для отбывания наказания в Израиле или добиться помилования, рассказал израильскому 9 каналу адвокат Вадим Клювгант, участвовавший в деле израильтянки Наамы Иссахар, освобожденной из российской колонии в 2020 году. Однако оба варианта крайне сложны и требуют не только настойчивости инициаторов переговоров, но и готовности российской стороны идти навстречу, подчеркнул адвокат. По его словам, пока трудно сказать, при каких обстоятельствах это может стать возможным.