Практическая работа без права голоса

Маленькая, но важная поправка

Платформа российских демократических сил при ПАСЕ заработала в январе 2026 года как инструмент диалога европейцев с российским гражданским обществом в изгнании после исключения РФ из Совета Европы в 2022 году. У членов платформы нет статуса официальной делегации и права голоса при принятии резолюций. Однако они могут участвовать в заседаниях комитетов, выступать на сессионных мероприятиях и поднимать ключевые темы — от санкционного давления до проблем россиян за рубежом.

В состав российской платформы вошли 15 участников, десять из них — представители российской оппозиции: Владимир Кара-Мурза, Дмитрий Гудков, Михаил Ходорковский, Любовь Соболь, Гарри Каспаров, глава фонда Free Russia Foundation Наталия Арно, член правления Международной ассоциации «Мемориал» Олег Орлов, врач Андрей Волна и другие. Также в составе платформы — пять представителей малых и коренных народов РФ: чеченский общественный деятель Руслан Кутаев, основатель движения «Азиаты России» Василий Матенов и другие.

Всего за этот год прошло четыре сессии: в январе, апреле, июне и сентябре. Участники российской платформы считают, что за этот небольшой срок им уже удалось достичь значимых результатов. И хотя решения таких общеевропейских структур, как ПАСЕ, носят только рекомендательный характер, россиянам, говорят они, удалось привлечь внимание к проблемам соотечественников в эмиграции и к положению российских политзаключенных.

Так, одним из главных успехов, по мнению политиков Дмитрия Гудкова и Михаила Ходорковского, стало внесение поправок в резолюцию о противодействии транснациональным репрессиям. Похожую резолюцию принял и Европарламент. В ней отказ в выдаче документов или отказ в банковском обслуживании приравнивается к транснациональным репрессиям.

— Теперь есть две резолюции, в которых говорится, что если консульство РФ не дает вам паспорт или вам отказывают в банковском обслуживании, то вы становитесь жертвой транснациональных репрессий. Поэтому ПАСЕ и Европарламент призывают страны, входящие в Совет Европы, найти механизм выдачи альтернативных документов. Это самое главное, что мы хотели сделать. И мы это сделали. 

Он добавляет, что резолюция — это не руководство к действию, и, скорее всего, при принятии решений страны будут опираться на свое национальное законодательство. Однако резолюции можно использовать в суде.

— Европейская судебная система ориентируется в части трактовки законодательства и на Европарламент, и тем более на ПАСЕ. Уже сейчас резолюции можно использовать в судах при обжаловании отказов в выдаче документов или при открытии банковских счетов, — говорит Михаил Ходорковский.

Дальше, по словам собеседников «Новой-Европа», их ждет работа непосредственно с национальными правительствами, чтобы они принимали во внимание и выполняли эти резолюции.

Правозащитник Олег Орлов и политик Владимир Кара-Мурза считают, что не менее важным результатом стало включение в резолюцию ПАСЕ об условиях достижения мира в Украине пункта о том, что наряду с освобождением украинских гражданских заложников и возвращением похищенных украинских детей любое мирное соглашение должно сопровождаться освобождением российских политзаключенных.

— На протяжении всей нашей работы мы стремились привлекать внимание к проблеме политзаключенных, — говорит Орлов. — Говорили о проблеме в разных комитетах, с отдельными депутатами. И нам удалось внести небольшую по объему, но очень важную поправку о том, что справедливый мир для Украины должен включать в себя и условия свободы для российских политзаключенных, занимающих антивоенную позицию. Они сели за протесты против войны, за помощь Украине. Мне кажется, поправки в эти две резолюции уже оправдали существование нашей платформы.

Между «практической работой» и «самопиаром»

На протяжении всего этого года вокруг российской платформы при ПАСЕ было много дискуссий. Сначала нарекания части оппозиции вызвала непрозрачная процедура отбора делегатов.

«”Делегация” — это группа делегатов. То есть людей, которых кто-то куда-то официально делегировал. А кто делегировал этих людей, как это происходило — никто не объяснил», — заявил тогда Леонид Волков, руководитель политических проектов ФБК. Никто из его коллег не вошел в состав платформы по этой причине.

Докладчик по российским демократическим силам в ПАСЕ Ээрик-Нийлес Кросс в интервью «Новой-Европа» объяснил, что формированием делегации занимался тогдашний президент ПАСЕ — Теодорос Русопулос, потому что организация выборов не входит в компетенцию Совета Европы. К тому же в целом непонятно, как проводить выборы среди россиян в нынешней ситуации.

Весной скандал разгорелся вокруг члена российской платформы Руслана Кутаева — общественного деятеля из Чечни, который оскорблял ЛГБТК-людей и оправдывал «убийства чести» на Кавказе. Правозащитники требовали отстранить его от работы в ПАСЕ, но там приняли решение оставить Кутаева.

22 сентября часть представителей российской платформы в ПАСЕ, в частности политики Владимир Кара-Мурза, Любовь Соболь и глава фонда Free Russia Наталия Арно, рассказали, что они не смогли договориться с коллегами о своей реакции на решение ЕСПЧ перестать рассматривать жалобы от россиян. По их мнению, нужно было выпустить совместное заявление с критикой позиции ЕСПЧ, оставившего без рассмотрения 879 жалоб против России.

«Мы считаем, что решение об исключении этих жалоб из списка дел является серьезной ошибкой. Оно наносит ущерб доверию к Европейскому суду по правам человека и, шире, к созданной Советом Европы системе защиты прав человека, одним из основополагающих принципов которой является право человека добиваться международной защиты от нарушений со стороны государства», — говорилось в этом заявлении. Но не все члены российской платформы поддержали эту инициативу.

По словам Леонида Волкова, который регулярно высказывается о деятельности платформы, за проект заявления не проголосовали, в частности, Дмитрий Гудков и Михаил Ходорковский.

«У “российской платформы при ПАСЕ” был уникальный шанс закончить год своей работы не в полной тишине, а содержательным и полезным делом, но группа участников, контролируемых Ходорковским, этот шанс слила», — написал Волков.

Сам Гудков в разговоре с «Новой-Европа» объясняет, что не был против инициативы, а предложил прежде вынести вопрос на обсуждение с депутатами ПАСЕ.

У нас нет таких полномочий. А нам нужно, чтобы оно было принято как решение Парламентской ассамблеи — либо в виде резолюции, либо как заявление президента ПАСЕ. Для этого надо работать с депутатами — заручиться их поддержкой. А если мы просто выступим с заявлением о том, какие европейцы плохие, это просто останется заявлением. К нему никто не присоединится, — объясняет Гудков.

Его позицию поддерживает и Михаил Ходорковский:

— Я лично согласился с доводами Дмитрия Гудкова, что стоит обсудить вопрос не только с юристами, но и с остальными участниками платформы, включая Президента ПАСЕ, а не спешить высказываться от лица исключительно россиян. Думаю, это разумная позиция с учетом важности вопроса. Месяц ничего не решает: обычный срок рассмотрения дел в ЕСПЧ — годы.

В свою очередь, Олег Орлов считает, что заявление, предложенное Кара-Мурзой, никак не противоречило бы предложению Гудкова.

— Я поддержал Гудкова, но время идет. Поэтому я и Наталия Арно посчитали, что нужно всё-таки попытаться сделать заявление, и предложили текст. Решили проголосовать внутри нашего чата, и, к сожалению, достаточно голосов не набралось. И это нормально. Это совершенно не значит, что произошел раскол. Я тоже считаю, что коллеги, которые не проголосовали за это заявление, сделали ошибку. Но я уважаю их мнение, — говорит Орлов.

Ходорковский же призывает разделять «практическую работу» и «самопиар»:

— Иногда полезно и то и другое, но часто надо выбирать, — рассуждает политик. — Можно принять громкую резолюцию, заведомо зная, что она ничем и никому не поможет, а можно тщательно обсудить с юристами, найти союзников и решение проблемы. Рад, что большинство участников платформы решили пойти вторым путем. Надеюсь, после встреч в конце сентября мы сможем сказать что-то позитивное.

В следующем года российскую платформу при ПАСЕ ждет ротация состава. Как она будет проходить, пока неизвестно. Но собеседники «Новой-Европа» сходятся во мнении, что главным итогом станет возможность продолжать работу в 2027 году, несмотря на все разногласия.

— Да, у нас возникал скандал за скандалом, — признает Олег Орлов, — но усилиями большинства членов платформы нам всё-таки удается договариваться. Мне кажется, это очень важно, что люди, которые абсолютно, может быть, и не были готовы совместно что-то делать, всё-таки находят в себе силы и возможности продолжать.