От войны с терроризмом до Бодрийяра и Бэтмена

1. Глобальная «война с террором»

11 сентября мировой терроризм превратился из региональной «контролируемой угрозы» в глобальную проблему, касающуюся каждого, — так, во всяком случае, сразу стали писать американские СМИ. Террористическая группировка «Аль-Каида», о которой знали только студенты-международники и профильные исследователи, прогремела на весь мир.

Правительство Джорджа Буша-младшего немедленно начало готовить ответ. Уже через неделю Конгресс предоставил президенту чрезвычайные полномочия по борьбе с террористами и любыми связанными с ними силами. Уже через месяц США с коалицией из 27 союзников вторглись в Афганистан, в первый и единственный раз задействовав пятую статью Устава НАТО. Формальной целью вторжения было убийство лидера «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена и уничтожение баз группировки, которые позволил разместить в Афганистане «Талибан», — еще одна террористическая группировка, которая во многом выросла благодаря американскому финансированию в годы советско-афганской войны. Коалиция полностью свергла режим талибов и разбила большую часть инфраструктуры «Аль-Каиды» уже к декабрю 2001-го, а предводитель группировки Усама бен Ладен сбежал в Пакистан. Но провозглашенная Бушем «война с террором» только набирала обороты.

В самом начале 2002 года Буш заявил в послании Конгрессу, что война с террористами — это только начало борьбы Штатов с «незаконными режимами» по всему свету, с «осью зла»: Ираном, КНДР и Ираком. И первым на очереди был Ирак.

Американские власти упорно обвиняли иракского диктатора Саддама Хуссейна в поддержке террористических организаций, включая «Аль-Каиду», и попытках создания оружия массового поражения (ОМП). Ссылаясь на сомнительные разведданные и игнорируя исследования международных инспекторов, американский президент заявил, что США в любом случае вторгнутся в Ирак, — и будут, если понадобится, действовать в одиночку. Так фактически и случилось: интервенцию не поддержали даже многие союзники по НАТО, ее осудил тогдашний генсек ООН Кофи Аннан.

Помимо Афганистана и Ирака, США развернули военные действия против террористов по меньшей мере в 14 странах Африки, Ближнего Востока и Южной Азии. Крупнейшими из них были операции в Сирии, Йемене, Ливии, Сомали и на территории Пакистана. Если учитывать создание военных баз и тренировочных лагерей США, война распространилась на 78 стран.

На этом фоне и внутри, и снаружи США не раз звучали опасения, что контртеррористические полномочия стали трактоваться и использоваться слишком широко. Хотя сменивший Буша Барак Обама официально заявил о прекращении «глобальной войны с террором», толком ничего не поменялось. Практика прямого военного ответа на террор к тому времени уже стала американской нормой, хотя глубинные причины терроризма она, очевидно, никак не исправляет.

Общее число прямых и непрямых жертв войны с террором, по оценкам Costs of War Project, достигло 4,5–4,7 миллиона человек и продолжает расти, многократно превысив количество жертв теракта. И это лишь приблизительные цифры; сами исследователи признают, что данные неполны, и реальное число жертв измерить фактически невозможно.

Большинство пострадали даже не от войн и терактов, а от голода и болезней, вызванных разрушениями экономики и инфраструктуры. 38 миллионов человек вынуждены были покинуть обжитые места, что, в том числе, отразилось и на европейском миграционном кризисе. В сами США вернулись от 1,9 до 3 миллионов ветеранов — многие из них с ПТСР. Участники войн того времени чаще имеют проблемы со здоровьем, алкогольную или наркотическую зависимость, попадают в ДТП, становятся бездомными, разводятся, совершают бытовые убийства, жестоко обращаются с детьми или оставляют их без надзора. Примерно в четыре раза больше ветеранов покончили с собой, чем погибли на войнах после 11 сентября.

А еще война с терроризмом стоила, по данным Costs of War Project, восемь триллионов долларов — это примерно один совокупный годовой бюджет США или 15 годовых бюджетов России. 

Война с террором дала отсчет новой Холодной войне. Многие американские спикеры, даже Буш-старший, сочли, что историческая речь президента про «ось зла» принесла только вред. Например, сорвала зарождавшееся сотрудничество Ирана и США в Афганистане против общего врага — «Талибана» и отчасти способствовала выходу КНДР из Договора о нераспространении ядерного оружия.

США не достигли заявленных целей своих войн. Американские войска вышли из Ирака в 2016 году, так и не найдя ОМП. В 2021-м, после 20 лет присутствия, они покинули и Афганистан, власть в котором тут же вернулась к «Талибану», — что характерно, как раз к круглой годовщине теракта 11 сентября.

2. Крах международной системы безопасности на Ближнем Востоке

США как крупнейший в мире производитель и потребитель нефти активно интересовались ближневосточным регионом как минимум с 70-х. Именно поэтому главарь «Аль-Каиды» Усама бен Ладен еще с середины 1990-х объявил США своим врагом. Он критиковал США за постоянное военное присутствие, особенно в Саудовской Аравии, где находятся исламские святыни, поддержку Израиля и навязывание своей политической воли: например, в виде санкций против режима Хусейна. Бен Ладен считал, что за всем этим стоит ненависть к исламу, желание убить как можно больше мусульман, новый крестовый поход, — и правоверные обязаны ответить. 

Можно сказать, что на эту наживку США клюнули: вторжения в Афганистан и Ирак ознаменовали переход американцев к агрессивной политике интервенционизма на Ближнем Востоке, которая окончательно порушила баланс сил в регионе и погрузила его в перманентный хаос. В этом плане некоторые даже сравнивают 11 сентября с нападением японской армии на Пёрл-Харбор, после которого США отказались от изоляционизма во Второй мировой войне.

Однако навязывание демократии не привело к развитию в регионе демократических институтов, а люди в регионе скорее склонялись к поддержке движений, с которыми США боролись. Ведь террористы успешно играли на чувстве униженности и ресентименте, которые американские войны с огромным количеством невоенных потерь и разрушений только подстегивали.

Когда в регионе 10 лет спустя началась Арабская весна — серия антиправительственных выступлений против старых режимов региона — на ее волне во многих странах подняли голову исламистские (например, «Братья-мусульмане» в Египте) и джихадистские движения, как было в Сирии, Ираке, Ливии и Йемене, из-за чего они погрузились в многолетние гражданские войны. Во все эти конфликты вмешивались американцы, что делало конфликты только интенсивнее. Реальность Арабской весны также повлияла и на Владимира Путина, который на фоне этих событий выбрал стратегию жесткого подавления Болотных протестов и взял ультраконсервативный курс, приведший к аннексии Крыма и войне в Украине.

3. Размен личных свобод на безопасность

В теракте 11 сентября участвовали 19 смертников, разделенные на четыре группы, в каждой из которых был хотя бы один с летной подготовкой. Все смертники прибыли в страну заранее и под своими именами, все четверо пилотов прошли в США базовый курс, а один — даже повышения квалификации. Мог быть захвачен и пятый самолет, но его пилот был задержан за месяц до атаки за нарушение правил иммиграции. Другие тоже нарушали иммиграционные законы и использовали поддельные паспорта. Но ничто из этого не помешало атаке. Уже после акции спецслужбы обнаружили документы с подробностями теракта, принадлежащие главе террористов Мухаммеду Атте, которые тот не смог взять с частью багажа при вылете из Бостона.

Разные разведведомства США знали, что «Аль-Каида», уже почти десять лет устраивавшая антиамериканские атаки, готовит какой-то масштабный теракт, связанный с самолетами. Из-за того, что разные департаменты не делились данными друг с другом, сложилось мнение, что акция состоится не на территории Штатов. Американское руководство накануне теракта даже не определилось, была ли «Аль-Каида» значимой угрозой государству. Фактически в США даже не было единого министерства безопасности: его создали уже после атаки в 2002 году из 22 различных ведомств (от пограничного контроля до реагирования на ЧС) и назвали Department of Homeland Security (DHS).

Уже через шесть дней после атаки Джордж Буш расширил полномочия ЦРУ, фактически разрешив ведомству задерживать и убивать любого, «кто представляет серьезную угрозу», в любой точке мира. А уже в октябре поспешно — некоторые законодатели жаловались, что даже толком не смогли изучить проект, который утвердили под давлением, — Конгресс принял «Патриотический акт». Тот укреплял сотрудничество между различными силовыми ведомствами, ужесточал банковское регулирование финансирования терроризма, вводил новые определения и наказания за террористическую деятельность и существенно расширил систему слежки.

Фактически именно тогда АНБ получило возможность прослушивать звонки и читать переписку людей, подозреваемых в терроризме, без санкции суда. Кроме того, ведомство стало собирать метаданные о коммуникации простых американцев: например, времени и продолжительности звонков. Спецслужбы стали чаще запрашивать информацию у частных компаний, использовать распознавание лиц, геокартирование социальных сетей и другие технологии слежки.

Это обернулось многочисленными нарушениями. Так, из-за чрезвычайно широкого определения внутреннего терроризма, под которое подпадали даже Greenpeace или движение за запрет абортов, большая доля слежки пришлась на маргинализированные и расовые группы: от мусульман и арабов до индейцев. А США, как оказалось, стали шпионить даже за правительствами союзников, включая Ангелу Меркель. При этом никаких доказательств, что тотальная слежка помогла предотвратить новые атаки, нет.

Параллельно с введением «Патриотического акта» в серии секретных записок юристы администрации Буша фактически обосновали пытки для подозреваемых в терроризме: водой, неудобными позами, лишением сна. Сама администрация заявила, что члены «Аль-Каиды» и «Талибана» не подпадают под действие Женевской конвенции и не будут считаться военнопленными.

Недемократические методы в отношении к обвиняемым в терроризме фактически стали нормой. Так, в восьми странах, включая Таиланд, Афганистан, Польшу, Румынию и Литву, существовали секретные тюрьмы ЦРУ. Через них прошли как минимум 119 человек, и как минимум 39 из них пытали.

Зачастую людей задерживали без постановления суда, возможности обжалования и посещения сотрудниками Красного Креста, гарантированного международным правом.

После 11 сентября также возобновила работу тюрьма на военной базе Гуантанамо, находящейся вне юрисдикции США. Туда переводили людей из секретных тюрем ЦРУ, был среди них и предполагаемый организатор атак 11 сентября Халид Шейх Мухаммед: его пытали водой. 37 из 39 заключенных Гуантанамо, остававшихся в тюрьме в 2022 году, не было предъявлено никаких обвинений.

С 2002 по 2005 год по крайней мере 17 человек, содержавшихся под стражей ЦРУ или военными, умерли от жестокого обращения. Никто из государственных чиновников не понес наказаний за нарушение прав человека. С таким багажом претензии США на роль морального компаса и международного защитника прав человека стали восприниматься уже совсем как профанация.

Возможности силовиков сильно урезали лишь в 2015 году, после откровений Эдварда Сноудена. Но даже с сокращением полномочий спецслужб представления о приватности сильно изменились. Оказалось, что многие люди не против променять приватность на безопасность. Видеонаблюдение практически в любых публичных местах стало нормой. При этом камеры использовались всё реже для выявления террористов и всё чаще — для других целей: поиска преступников или отслеживания прокрастинирующих работников, например. К обеспечению безопасности подключились банки: международные стандарты усилили требования к идентификации клиентов, мониторингу подозрительных переводов и обмену финансовой информацией между странами.

4. Театр безопасности в аэропортах

Одной из главных инициатив американского правительства после 11 сентября стало создание Администрации транспортной безопасности (Transportation Security Administration, TSA), которая вошла в DHS.

Раньше в аэропорт можно было спокойно приехать за полчаса до отлета, а пройти посадку — не раздеваясь, взяв с собой любые электронные устройства, бутылку с водой или другими жидкостями и зажигалку. Ножи с лезвием длиной до 10 сантиметров, бейсбольные биты, дротики, вязальные спицы и ножницы тоже не запрещалось проносить на борт. Они не считались опасными, а обнаружить их можно было только на более мощных металлодетекторах.

Этим и воспользовались террористы. Их оружием были лишь газовые баллончики и небольшие ножи, в том числе канцелярские. При захвате самолета они угрожали взорвать бомбу, но это был блеф, чтобы запугать пассажиров и экипажи, — и те не оказали сопротивления.

После теракта вместо частных компаний охраной аэропортов и предполетным досмотром занялось государственное ведомство — TSA. Оно значительно увеличило штат таких специалистов, наняв около 50 тысяч сотрудников. Стандарты авиационной безопасности в США и мире значительно ужесточились. Фактически теракт и породил современную систему досмотра перед гейтами, в рамках которой мы вынуждены стоять огромную очередь. Постепенно в него включили снятие обуви, ограничения на провоз жидкостей и электроники и прохождение через полнотельные рентген-сканеры. Обязательной стала проверка личности пассажиров перед вылетом, а встречающим и провожающим запретили выходить к гейтам. К тому же кабины пилотов усилили пуленепробиваемыми дверями, а им самим запретили выходить в салон.

Критики говорят, что эти меры чрезмерны, не основаны на научных данных и здравом смысле, создают лишь иллюзию безопасности и ведут к лишним затратам и задержкам. Угоны и взрывы самолетов чрезвычайно редки, и чтобы судить об эффективности этих мер, просто недостаточно данных.

Попытку пронести взрывчатку в ботинках удалось предотвратить без требования снимать обувь, в жидком виде — без ограничений на объем провозимых бутылочек, а в нижнем белье — без рентген-сканеров. Наоборот, такие меры появились в ответ на эти попытки. Внедрение бронированных кабин пилотов и вовсе делает запреты для пассажиров бесполезными, так как теперь угнать самолет фактически невозможно. Да и люди, скорее всего, будут сопротивляться, зная, что их собираются использовать как живой таран. Так, четвертый захваченный 11 сентября борт упал, не достигнув цели, потому что пассажиры и экипаж, узнав о судьбе других угнанных самолетов, попытались вернуть контроль над кабиной.

В 2015 году Министерство внутренней безопасности США провело эксперимент по проверке пунктов предполетного контроля. 70 сотрудников под видом террористов пытались пронести на борт имитации оружия и взрывчатки. В 67 из 70, то есть больше чем в 95% случаев, им это удалось. Так, у одного агента под прикрытием сработал магнитометр, но при последующем обыске служба безопасности не смогла обнаружить муляж бомбы, прикрепленный к его спине. TSA заявила, что провела по итогам эксперимента работу над ошибками, но не публиковала никаких данных, указывающих на то, что их меры помогли остановить какие-либо теракты.

Показательно, что на других видах транспорта и в гораздо более плотно набитых людьми местах — например, театрах, спортивных аренах или ж/д вокзалах, — таких строгих мер нет, хотя теракты и на них не редкость. Вводить меры безопасности, подобные авиационным, на таких объектах слишком сложно и дорого, а в случае с метро, например, и вовсе полностью парализует работу.

5. Бум конспирологии

Как и любое крупное трагическое событие, теракты 11 сентября привели к появлению множества альтернативных официальной версий событий. Например:

• •что об атаке было известно заранее правительству США/Моссаду/кому-либо еще;
• •что башни ВТЦ рухнули в результате контролируемого подрыва (а то и применения космического оружия);
• •что угнанными самолетами управляли дистанционно;
• •что всё затевалось ради интервенции на Ближний Восток;
• •что теракт инсценировали, чтобы снести убыточные здания без выплаты компенсаций за вред здоровью горожан от токсичной пыли.

Одним из самых мощных движений среди сторонников теорий заговора стало «Правда о 9/11» (9/11 Truth Movement). Оно хорошо организовано, выпустило ряд популярных книг, организует конференции, у него очень сильное присутствие в онлайне, есть подорганизации вроде «Архитекторы и инженеры за Правду о 9/11» и даже свой рецензируемый «научный» журнал.

Во многом обилию конспирологии способствует огромное количество информации о катастрофе, которая плохо стыкуется с официальной версией. Например, то, что седьмое здание ВТЦ обрушилось через семь часов после основной трагедии, не подвергшись прямым ударам. Или то, что у семейств Бушей и бен Ладенов были широкие деловые связи, которые расследовал один из самых кассовых документальных фильмов — получивший Золотую пальмовую ветвь в Каннах «Фаренгейт 9/11».

С одной стороны, есть группа исламистов, которая очень ограниченными средствами устроила столь страшную трагедию. С другой — власти, которые засекретили часть расследования, цинично обманывали, начиная войны, поощряя пытки и слежку за собственными гражданами; и официальные СМИ, которые в своей массе подхватили милитаристскую риторику вендетты. Как тут не усомниться в официальной версии?

Примерно то же произошло с доверием к правительству: сначала оно поднялось до 60%, но затем опустилось ниже 25%. С распространением интернета каждый получил возможность высказать даже самые безумные теории на широкую аудиторию, что способствовало распространению ранее маргинальных движений. Так, если во время теракта 90% американцев узнавало новости из телевизора, то в 2021-м — почти столько же (86%) — из мобильных гаджетов.

На этой почве конспирология стала общественным феноменом, отражая противоборство разных взглядов. 11 сентября стало точкой пересечения самых разных пластов конспирологии: от сионистского заговора и глубинного государства до плоской Земли. Популяризованный тогда универсальный шаблон в дальнейшем был применим и к отрицанию ковида, и к QAnon. Так, сегодня уже никого не удивляет, когда Дональд Трамп во время предвыборной кампании заявляет, что тысячи мусульман в Нью-Джерси праздновали обрушение башен ВТЦ.

6. Отражение постоянной тревоги в массовой культуре

Теракты 11 сентября стали синонимом, мерилом абсолютного зла и не могли не отразиться на культуре, особенно на Голливуде.

Трагедия сильно повлияла на американскую киноиндустрию. Так, из множества фильмов убрали сцены с башнями-близнецами. В том числе, например, был отозван трейлер «Человека-паука» 2002 года, в котором воры, сбегающие на вертолете, оказывались пойманными в паутине между башнями-близнецами. Небоскребы вырезали из вступительных титров таких сериалов, как «Клан Сопрано» и «Секс в Большом городе». А серию «Симпсонов», события которой разворачиваются в Нью-Йорке, и в том числе в зданиях ВТЦ, сняли с показа. Переделывали даже сцены старых фильмов: например, в переиздании «Инопланетянина» к 20-летию картины переозвучили фразу «Ты не пойдешь в костюме террориста». Несколько фильмов, например, продолжение «Фореста Гампа» и сиквел комедийного боевика «Правдивая ложь» с Арнольдом Шварценеггером, были отменены.

Тема терроризма сама по себе повлияла на самое разное кино: от патриотического боевика «Американский снайпер» до полной трагического символизма антиутопии «Дитя человеческое», где жители осажденного Лондона мало чем отличаются от жителей Багдада времен Иракской войны.

Отношение к террористам в Голливуде стало серьезнее: из карикатурных и нередко скорее смешных злодеев они превратились в реальную угрозу. Отображение последствий их действий тоже изменилось. Если до 11 сентября небоскребы в фильмах картонно складывались, то после такие разрушения стали показывать более реалистично — непременно с огромными клубами дыма — и иногда даже более зловеще, чем это было на самом деле.

Своеобразным ответом на теракты, попыткой проработать нанесенные ими травмы стал многолетний поток супергеройского кино. Vox назвала его «бесконечной попыткой переписать 9/11» как день, когда никому не пришлось умирать, за исключением разве что плохих парней. В этих фильмах космическая война больше похожа на террористическую атаку: корабли пришельцев обрушиваются на Манхэттен, сея смерть и разрушение. Небоскребы рушатся почти постоянно, но никто не погибает, а падающего с большой высоты — как на известной фотографии — человека спасает Супермен.

На фоне мультяшной фэнтезийности Супермена 1970-х и всё более экстравагантных излишеств Бэтмена эпохи Тима Бёртона и Джоэла Шумахера, в нулевые супергеройское кино стало более злободневным. Персонажи комиксов глубоко погрузились в продолжающуюся историю войны с террором, вместе с настоящими людьми они переживали эволюцию реакции Америки на 11 сентября. Сначала фильмы супергероики были про уязвимых людей, находящих в себе силу пережить трагедию. Затем — о существах и организациях с почти безграничной силой, готовых на всё, чтобы сохранить родину в безопасности. Потом — о них же, но борющихся с последствиями своего чрезмерного возмездия и построенной ими же системой безопасности. Так, Тони Старк придумывает костюм Железного человека, чтобы сбежать от афганских боевиков, а потом ужасается последствиям своих действий. А Бэтмен в нолановском «Тёмном рыцаре» использует практически все методы американского правительства, чтобы нарушить планы Джокера: от пыток до системы глобальной слежки. Сам Джокер, в свою очередь, не гонится за деньгами или властью, а сеет хаос, чтобы показать, как хрупок существующий порядок.

На спорные вопросы, порожденные терактами 9/11 и последовавшими за ними событиями, Голливуд отвечал по-разному. Например, сериал «24» показывал, что ради спасения жизни можно преступить закон. А «Повелитель бурь» рассказывал о том, как трудно ветеранам войны с террором вернуться к нормальной жизни.

читайте также

Как сохранить коллективную память о трагедии?

Для миллионов американцев теракты 11 сентября 2001 года уже не личный опыт, а история, которую они не застали

Николай Першин11 сентября

читайте также

Как сохранить коллективную память о трагедии?

Для миллионов американцев теракты 11 сентября 2001 года уже не личный опыт, а история, которую они не застали

Николай Першин11 сентября

7. Разочарование в глобализме

Французский социолог, культуролог и философ Жан Бодрийяр писал, что с терактов 9/11 началась четвертая мировая война глобализации с самой собой. «Какой еще путь, кроме террористического, можно избрать для изменения положения вещей в ситуации полной монополизации глобальной власти, в ситуации столь чудовищной концентрации всех функций в технократической машинерии при полном единомыслии и полном отсутствии инакомыслия? Это сама система создала объективные условия для столь жестокого возмездия. Прибрав все карты для себя, она вынудила Другого менять правила игры. И новые правила будут жестокие, потому что ставка жестока», — писал философ.

Различие между преступлением и возмездием размылось, и хотя бы в этом террористы победили. Сейчас, спустя 25 лет, мы живем в куда менее глобалистском и куда более фундаменталистском мире, где высшие политики в своих решениях руководствуются апокалиптическими предчувствиями, границы закрываются, а крайне правая и милитаристская политика становятся мейнстримом.

Ансамбль зданий на месте трагедии ВТЦ перестроили. Сегодня там располагается мемориальный комплекс и «Башня Свободы» — одно из высочайших зданий мира. Но на вопросы, которые поставили теракты 11 сентября перед миром, — как нужно бороться с терроризмом и вообще возможно ли это, и где грань между безопасностью и свободой, — всё еще нет однозначных ответов.