В мировой прокат вышел (и окупился уже за первый уикенд) сиквел культового драмеди нулевых «Дьявол носит Prada» — с тем же звездным составом в титрах и оригинальной командой у руля. Двадцать лет спустя вымышленный журнал «Подиум» — дорогостоящий сомнительный актив в медиабизнесе, Миранда Пристли — уже не железная леди, а ее бывшая ассистентка Энди вынуждена вернуться в глянцевую журналистику не по зову сердца, а от безработицы. Питающая большую любовь к первой части Катя Степная признается, что долгожданное возвращение вышло не только очень удачным фильмом, но и точным наблюдением о том, как изменился мир в последние 20 лет.
«Дьявол носит Prada» — не просто вечный хит с экранов в маникюрных салонах и эпохальный фильм в жанре «моя первая работа». После него пролетарии всех стран узнали, откуда берутся вещи масс-маркета и при чем тут великие дизайнеры прошлого, а также почему синтетику фаст-фэшна любой разбирающийся в моде человек сразу отличит от качества нишевого бренда. Снежная королева Миранда Пристли (Мерил Стрип) стала эталоном босса-монстра, а напуганная ответственностью Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) — классической киношной отличницей с синдромом самозванки. Сумки, часы, юбки и фотосессии в Центральном парке перенесли миллионы юных мальчиков и девочек из их трущоб в магические Нью-Йорк и Париж, где можно в шикарном вечернем платье швырнуть телефон-раскладушку в фонтан. Но прошло 20 лет.
Энди Сакс (Энн Хэтэуэй) получает премию за журналистскую работу с социально-политической повесткой — и в этот же момент — уведомление об увольнении всей ее редакции одним днём. Её приглашают в журнал «Подиум» работать в провальном отделе спецпроектов и вытаскивать медиа после неприятного скандала. Уставленный рабочими столами «Подиум» — это уже не глянцевая Книга с большой буквы, а фабрика медиа-контента.
Миранда Пристли как всегда в плохом настроении, последние несколько лет из-за того, что ей больше некем командовать, из моды не выходят спортивная одежда, поясные сумки, «боди-негатив» и инфлюенсеры а-ля Кардашьян.
Примерно каждая редколлегия «Подиума» — встреча на тему «как спасти “Титаник”». Когда-то на троне властвовал главный редактор, внизу — все остальные. Голос Миранды не повышался, потому что был законом сам по себе. Ей не нужно было управлять системой, ведь она и была этой системой, ее интерфейсом и ледяной поверхностью. Теперь трон разобрали на контент, а главного редактора посадили считать охваты.
Мерил Стрип в роли Миранды Пристли и Энн Хэтэуэй в роли Энди Сакс. Фото: Macall Polay / 20th Century Studios
Оригинальный фильм Дэвида Фрэнкела работал как мягкая машина подавления: сначала главной героине и зрителям позволяли чувствовать себя свободными от рамок моды, а затем аккуратно демонстрировали, что любая независимость в мире информации — просто иллюзия невежества. Сцена с тем самым свитером Энди превратилась в мем: ты думаешь, что выбираешь свитер, но на самом деле выбираешь дешевые ошметки решений, принятых недосягаемо высоко.
Первая часть фильма заканчивалась самоуверенной фразой Миранды: «Абсолютно все хотят быть на нашем месте!» Кажется, 20 лет спустя на месте Миранды Пристли и ее команды не хочет быть никто: журналистику хоронят последние 10–15 лет, а гейткиперы и легенды уходят на пенсию или меняют род деятельности. Прошлогоднее увольнение с поста главного редактора Vogue (и прототипа Миранды Пристли) Анны Винтур воспринимался людьми из индустрии как смерть королевы Елизаветы: эпоха завершилась, повторение невозможно. За два десятилетия рынок рекламы в прессе США обрушился больше чем на две трети, многие журналы перестали быть самостоятельным бизнесом и вошли в конгломераты. У одной модели Кайли Дженнер больше подписчиков, чем у всего бренда Vogue на всех пяти континентах. Джефф Безос заправляет балом Met Gala, чтобы впечатлить свою новую жену, а уже упомянутая Мерил Стрип отказывается посетить важнейшее фэшн-событие по политическим мотивам.
Сиквел фиксирует исчезновение аналогового мира с холодной ясностью: отсюда, кстати, его заметно похолодевшая палитра. Главный конфликт в «Дьявол носит Prada 2» не между персонажами, а между эпохами и подходами. Внимание аудитории больше не закреплено за брендами, журналистами, контент-креаторами, а мигрирует, как стая рыб, реагируя на перемену течений. Мода никогда не была так видима, как сегодня, и никогда не была так лишена центра: тренд всплывает в ленте, иногда вообще без автора. Бренды класса люкс конкурируют не только друг с другом, но и с мемами, потому что мем обладает тем, чего не хватает высокой моде, — скоростью реакции.
В таком режиме Миранда Пристли оказывается фигурой почти трагической. Она по-прежнему элегантна, безошибочна в деталях, умеет одним комментарием испортить чью-то карьеру, но ее old money власть теперь под напором нового поколения людей в бизнесе, культуре и моде.
Миранда впервые оказывается в позиции человека, который вынужден договариваться. И это превращает ее из дьявола 20-летней давности в свидетельницу конца света.
«Благородная» журналистика тоже в беде. В 2006 году Энди Сакс уходила из «Подиума» в «настоящую» газету, сделав моральный выбор в пользу тех уязвимых, кому не по карману сумки Prada. Но в 2026-м журналистика больше не предлагает морального или финансового убежища, а существует в виде подписок, платформ и личных брендов. Потерять работу в 10 раз легче, чем найти хотя бы что-то приличное по своим навыкам и интересам.
Мерил Стрип в роли Миранды Пристли и Стэнли Туччи. Фото: Macall Polay / 20th Century Studios (edited)
Еще одно сильное перевоплощение во второй части ожидает Эмили Чарльтон (Эмили Блант), которая из винтика редакционной машины превращается в самостоятельный центр влияния: она развивает одно из направлений французского бренда Dior. Эмили больше не зависит от институции, потому что сама стала институцией, только более гибкой, быстрой и экономически эффективной. Если Миранда — вертикаль, то Эмили — сеть.
Меняется и сама фактура пространства. Старый «Подиум» был построен на дистанции: тяжелые двери, длинные коридоры, непроницаемые работники ресепшна. Новый коворкинг напоминает технологический стартап, где всё открыто, прозрачно и именно поэтому не сакрально. Глянец перестает быть недоступным, а значит, перестает быть желанным в прежнем смысле. И — о ужас! — Миранда теперь сама вешает свое пальто, не требует вывезти ее из урагана и не называет своих сотрудников одним и тем же именем.
Зритель приходит за узнаваемостью — за Мирандой, за Энди, за ритмом старых диалогов — и получает историю о том, что узнавать кроме любимых лиц больше нечего.
Это редкий случай, когда сиквел не реставрирует прошлое, а фиксирует потерю опоры. «Дьявол носит Prada 2» — не о высокой моде и карьере, а о распаде координат мира бумеров, иксеров и миллениалов. О том, как исчезла точка, из которой раньше можно было разделять людей на «визионеров» и «продавцов». Сиквел «Дьявола» показывает, как система, казавшаяся вечной, тоже ломается, и как ее основатели и представители пытаются остаться собой в мире кликбейта, подделок дорогих брендов, Ali Express, ботов и AI-слопов. Между ними куда больше общего, чем кажется на первый взгляд.
