С 2022 года Россия преследует антивоенно настроенных граждан не только внутри страны, но и за ее пределами. В Казахстане, Грузии, Армении, Сербии и даже в Венесуэле и Вьетнаме критиков Кремля и дезертиров задерживают, не пускают в страну, лишают ВНЖ, пытаются экстрадировать или тайно вывозят в Россию. «Новая-Европа» зафиксировала как минимум 122 публичных случая таких транснациональных репрессий.
В марте в Казахстане началось расследование уголовного дела о поддельных документах, свидетелями по которому проходят десятки россиян призывного возраста. Это дело может стать подготовкой к массовым депортациям, предположили тогда правозащитники.
С начала года Казахстан уже фигурировал в нескольких публичных кейсах экстрадиции и выдворения россиян. Среди них — история 25-летнего айтишника Александра Качкуркина. В январе 2026 года полиция Алматы оформила на него сразу два административных протокола: за переход улицы в неположенном месте и за курение кальяна в помещении. После этого его в течение нескольких часов выдворили в Россию и задержали в Москве прямо в самолете по делу о госизмене за денежные переводы в Украину.
Александр Качкуркин. Фото: Telegram / Первый отдел
По подсчетам «Новой-Европа», с начала полномасштабной войны произошло как минимум 122 публичных случая давления на антивоенно настроенных россиян: активистов, журналистов, правозащитников и дезертиров. В выборку вошли только эпизоды, подтвержденные публикациями СМИ, сообщениями правозащитников, адвокатов и самих участников. Мы также не рассматривали случаи физических нападений.
Больше всего случаев такого давления пришлось на 2023 год.
— В 2022 году, сразу после начала вторжения, многие страны, включая членов СНГ, заняли выжидательную позицию, стараясь оценить политические выгоды и исход войны. К концу 2022 года ситуация стала меняться с Кыргызстана, затем Казахстана: страны увидели, что Россия не проигрывает и отношения надо поддерживать, включая подобную кооперацию для получения своих выгод, — отмечает юристка, правозащитница и основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова.
Одним из показательных кейсов 2023 года стала история Петра Никитина в Сербии. Никитина, который жил в стране с 2016 года, имел постоянный вид на жительство и был сооснователем антивоенного «Российского демократического общества», не пустили в Сербию после поездки за границу. Никитин отказался покидать транзитную зону аэропорта, и через сутки ему удалось оспорить запрет на въезд. Тем не менее сам кейс стал важным сигналом:
к 2023 году давление на российских эмигрантов стало более системным и уже затрагивало не только новых приезжих, но и тех, кто успел встроиться в местную жизнь.
Хотя самые заметные и драматичные случаи, такие как экстрадиции (10) и похищения силовиками (5), чаще всего попадают в новости, это лишь вершина айсберга. Основной массив зафиксированных эпизодов составляют менее публичные формы давления: запреты на въезд (43), задержания с последующим освобождением (38), аннулирование ВНЖ (15), а также длительное удержание в подвешенном правовом статусе. На практике именно такие меры делают положение эмигрантов хронически уязвимым.
Кого чаще всего преследуют за рубежом?
Чаще всего под удар попадают политические и антивоенные активисты: на них приходится 52 эпизода. С большим отрывом идут журналисты (23 случая) и дезертиры и силовики (15 кейсов). Реже встречаются новости о преследовании артистов и музыкантов, правозащитников и других групп. Это ожидаемо: активисты чаще действуют публично и потому заметнее для властей.
При этом наиболее уязвимыми, по словам Анастасии Бураковой, нередко оказываются не самые массовые группы, а дезертиры и бывшие силовики. В случае с дезертирами это связано с тем, что сам по себе призыв на военную службу не дает автоматического основания для убежища: человеку нужно последовательно доказывать риск принуждения к совершению военных преступлений. Кроме того, у многих военных нет загранпаспортов и они даже не могут попасть в безопасные страны, чтобы подать прошение о защите.
Бывшие сотрудники силовых структур и военные в офицерских званиях — это «объекты особого внимания и особых договоренностей», утверждает Буракова. Именно с такими кейсами она связывает самые резонансные эпизоды, например, депортацию из Казахстана в 2022 году бывшего офицера ФСО Михаила Жилина, а также депортацию из Польши в 2023 году бывшего сотрудника ФСБ Эмрана Наврузбекова, которую провели, не дожидаясь рассмотрения его жалобы.
География репрессий
Больше всего известных нам случаев преследования россиян произошло в Грузии (40), Армении (21) и Казахстане (16). На эти три страны приходится 63% всех зафиксированных эпизодов.
Эти же государства после начала войны стали одними из главных направлений для эмиграции. В них было проще и быстрее уехать, в них не требовались визы или даже загранпаспорта. Но эта же близость к России обернулась и повышенным риском. В странах СНГ и Грузии у российских властей сохраняются рабочие каналы влияния через силовое сотрудничество, обмен данными, миграционные процедуры и неформальные политические связи.
При этом география репрессий не сводится только к соседям России. Хотя основная часть случаев приходится на соседние страны, политически мотивированное преследование россиян фиксировалось, например, в Венесуэле и Вьетнаме. Так, в Венесуэле почти два года под арестом находится блогер и антивоенный активист из Челябинска Леонид Закамалдин. Его задержали по запросу России.
Даже в странах, где таких случаев больше всего, транснациональные репрессии (ТНР) выглядят по-разному. В Грузии одним из основных инструментов стали массовые отказы во въезде на границе, часто без каких-либо внятных объяснений. Причем в половине известных нам случаев запрет на въезд получали люди, которые уже давно жили в стране и возвращались домой после поездки.
Иногда политические основания почти не скрываются: отказ на въезд может последовать через несколько дней после объявления человека иноагентом или после публичных политических действий, например, организации сбора подписей. Но бывают и случаи, когда никаких очевидных политических оснований не видно.
При этом подобные ограничения касаются не только россиян, но и людей из других стран, что показывает, насколько непрозрачным и произвольным может быть этот механизм.
В Сербии же давление чаще связано с миграционным статусом: людям не продлевают ВНЖ, аннулируют документы или не пускают обратно после поездки за границу. Чаще всего это обосновывается «угрозами национальной безопасности», хотя некоторые случаи и удается оспаривать в суде.
В Армении значительная часть кейсов — это краткосрочные задержания по экстрадиционным запросам России. Часто юристам и правозащитникам удается добиться освобождения. Однако даже после этого человек может надолго остаться в подвешенном состоянии и не иметь возможности выехать из страны, так как находится в международном розыске.
Алексей Рожков. Фото: Telegram / Зона солидарности
Наименее безопасным является нахождение в Казахстане и Кыргызстане. Среди известных нам кейсов были задержания по запросам России, попытки экстрадиции, депортации. В 2022 году эти страны казались относительно безопасными для политической эмиграции. Но уже в 2023 году в Кыргызстане произошел первый силовой вывоз — похищение анархиста Алексея Рожкова. Кроме того, в этой стране давление проявлялось не только через экстрадиционные процедуры, но и через аресты и срыв политической активности российских эмигрантов.
Одним из показательных кейсов стала история Льва Скорякина. В июне 2023 года его задержали в Бишкеке по российскому запросу на розыск, позже кыргызская прокуратура отказала в экстрадиции, и казалось, что немедленной выдачи удалось избежать.
Но уже осенью того же года Скорякин исчез, а затем выяснилось, что его тайно вывезли в Россию при содействии местных силовиков.
В Казахстане вплоть до 2026 года года попытки экстрадиции или политически мотивированной депортации нередко удавалось пресечь благодаря вмешательству правозащитников и юристов. Но несколько месяцев назад ситуация изменилась. Поворотным моментом стала проведенная за несколько часов высылка Александра Качкуркина, о которой мы писали выше.
С 2025 года сотни россиян депортируют из США и Европы, в том числе в Москву вынужденно возвращаются антивоенные активисты. Тем не менее мы не включали эти кейсы в нашу выборку, поскольку эти депортации происходят без участия России и их сложно отнести именно к политическому преследованию.
Как устроены транснациональные репрессии
Один из ключевых инструментов транснациональных репрессий — механизмы Интерпола. Сам Интерпол никого не арестовывает: это система международного полицейского обмена данными, через которую государства рассылают, в частности, «красные уведомления». Формально они не являются международным ордером на арест, но на практике могут приводить к задержаниям на границе, отказам во въезде и длительной правовой неопределенности.
По данным расследования Disclose и BBC, на сентябрь 2024 года Россия отправила больше таких уведомлений, чем любая другая страна, — 4817. Авторы расследования также отмечали, что жалобы на злоупотребление системой со стороны России поступали значительно чаще, чем в отношении других государств, а внутренние каналы Интерпола могли использоваться и для слежки за оппонентами за рубежом.
При этом у Интерпола есть формальный фильтр на политически мотивированные запросы, но, как показывают подобные расследования, на практике он не всегда предотвращает злоупотребления.
Для соседних с Россией стран особенно важен не только Интерпол, но и межгосударственный розыск по соглашению стран СНГ. В отличие от Интерпола, у этого механизма нет жесткого фильтра на политическую мотивацию запроса: человека можно почти автоматически внести в базу, после чего в другой стране его могут задержать, арестовать и начать процедуру выдачи.
Для репрессий россиян далеко не всегда используют только официальные юридические процедуры. Во многих случаях преследование сочетает формальные и неформальные методы. Человека могут сначала объявить в розыск, затем задержать за мелкое нарушение, создать угрозу экстрадиции, нередко подключаются и серые схемы, включая слежку, запугивание, давление через посредников, попытки выманить на встречу или физически передать российской стороне.
Дмитрий Сетраков. Фото: Telegram / Идите лесом
Так, например, Дмитрий Сетраков был задержан в Армении силами военной полиции и оказался на территории российской военной базы в Гюмри, а затем был вывезен в Россию. В Белграде прослушивали российских оппозиционеров, а собранные материалы передавали российским властям. Сербские активисты связывают эту слежку и серию аннулирований ВНЖ российским активистам с Александром Вулиным, одним из ключевых пророссийских политиков страны. В 2024 году он получил награду ФСБ, а затем и награду от Путина за развитие сотрудничества сербских и российских спецслужб.
Давление нередко усиливается после обращения россиян в консульства своей страны. В нескольких публичных кейсах именно попытка заменить паспорт или получить консульскую помощь становилась моментом, после которого у человека возникали новые проблемы с документами или усиливалось преследование. Например, во Вьетнаме Сергей Павлов пришел в российское генконсульство в Дананге, чтобы оформить документы для новорожденной дочери, но вместо этого получил письмо о депортации. До этого в России его уже штрафовали за антивоенные высказывания.
Случаев, когда российские власти добиваются именно выдачи или депортации человека в Россию по политически мотивированному делу, пока немного, считает основательница проекта «Ковчег» Анастасия Буракова.
— В целом российские власти «экономят» репрессии, — говорит правозащитница. Число людей за границей, в отношении которых возбуждены политически мотивированные уголовные дела, она оценивает примерно в 1000 человек: — Если мы посмотрим списки «Мемориала», ОВД-Инфо, вычтем тех, кто находится в заключении или с другой мерой пресечения в России, то получим примерно такое число, — поясняет Анастасия Буракова.
За рубежом преследование часто выглядит не как резонансная экстрадиция или похищение, которые неизбежно попадают в новости, а как более тихое давление: запрет на въезд, аннулирование документов, отказ в статусе, месяцы правовой неопределенности. Однако и этого нередко достаточно, чтобы держать человека под постоянным давлением, запугивать других эмигрантов и сдерживать любую публичную активность.
