Позорные страницы
С тех, кто воспевает античеловеческий режим, печать людоедской «клятвы» смоется только временем — да и то не факт. Пример литераторов, поддержавших Гитлера
Всё это требовалось для оправдания грядущей (а впоследствии — идущей) огромной войны и поддержания должного духа в народе.
Содержание профашистских текстов и используемый язык также должны были быть простыми, запоминающимися и понятными. В центре внимания стоял «героический» человек как положительная фигура и образец для подражания. Естественно, герой мог быть только немцем. Читатель должен был восторгаться им и отождествлять себя с ним.
В текстах «нужные» идеи иногда более-менее вуалировались, но встречались и прямые восхваления Гитлера, и совершенно откровенные антисемитские высказывания. Некоторые тексты раскрывали понятие «Народ без пространства» (впервые поднятое в одноименном романе Ханса Гримма 1926 года). Как видно, оно появилось еще во времена Веймарской республики, но затем нацисты взяли его на вооружение. Идея была в том, что все возможные лишения немцев якобы были вызваны перенаселенностью Германии, в связи с чем требовалось завоевывать новые земли. Параллельно продвигались мысли, что земля поделена несправедливо, и такой многочисленный народ, как немцы, владеет слишком маленькими территориями. Еще в 1920-м году, задолго до появления романа Гримма, в одном из пунктов программы NSDAP заявлялось, что партия требует «земли для расселения избытков нашего населения».
Вернемся к немецким литераторам. Некоторые из них, официально не принадлежа к нацистскому движению, поощрялись властями, поскольку отдавали должное гитлеровским идеям и выражали солидарность с ними. Были даже те, кто провозглашал фашизм и войну божественным предназначением — и, следовательно, неизбежностью.
В свою очередь, писатели-антифашисты сопротивлялись нацистскому режиму, его враждебности искусству и культуре, его подготовке к войне, а далее — непосредственно войне. Писатели-антифашисты не были убеждены, что нацисты вернут захваченную ими власть, как только война закончится, — литераторы утверждали, что только в случае, если все противники Гитлера будут действовать сообща и солидарно, будет шанс уничтожить нацистскую диктатуру. Сами писатели, настроенные резко против Гитлера, претерпевали все возможные лишения: на них клеветали, их лишали гражданства, имущества и денег, им не давали как публиковаться в периодике, так и издавать свои книги.
«Отныне мы будем вести беспощадную очистительную войну против последних элементов разложения нашей культуры».
Были и запрещенные в Германии журналы, такие как AIZ и Weltbühne, которые возобновили свою работу за границей (в Праге и Париже соответственно, оба уже в 1933 году). Открывались и немецкие издательства — к примеру, закрытый нацистами Malik-Verlag снова начал работу в той же Праге. Были основаны и новые предприятия — как журналы, так и издательства. С сентября в Амстердаме выходил ежемесячный журнал Die Sammlung, издаваемый Клаусом Манном при содействии Генриха Манна, в том же месяце начал выходить ежемесячник Neue deutsche Blätter. Писатели, оставшиеся в Германии и сумевшие избежать ареста, объединились в специально созданный нелегальный Союз пролетарских революционных писателей. Но многих на протяжении последующих лет задерживали и приговаривали к различным срокам.
«Клятва верных последователей»
В том же 1933 году, 26 октября, в ежедневной газете Frankfurter Zeitung появилось обращение восьмидесяти восьми писателей и поэтов, в котором они признались в любви и верности фюреру. Обращение было коротким и называлось «Клятва верных последователей». Вот что говорилось в этой «клятве»:
«Мир, труд, честь и свобода — вот самые священные блага всякой нации и необходимое условие искреннего сосуществования народов. Осознание силы и вновь обретенного единства, наша искренняя воля безоговорочно служить внутреннему и внешнему мирному процессу, глубокая убежденность в наших задачах по восстановлению Рейха и наша решимость не делать ничего, что было бы несовместимо с нашей честью и честью Отечества, заставляют нас в этот серьезный час торжественно присягнуть вам, господин рейхсканцлер, в нашей самой преданной верности».
В живых их нет — но печать позорной «клятвы» смоется только временем, а оно, особенно в эпоху интернета, не щадить будет долго.
И то же самое касается и некоторых других, которые именно эту «клятву» не подписали, но всеми силами высказывали лояльность гитлеровскому режиму.
На контрасте взглянем на имена писателей немецкого сопротивления — уехавших в эмиграцию и ушедших в эмиграцию внутреннюю. Томас Манн и его братья и дети. Бертольт Брехт. Эрих-Мария Ремарк. Лион Фейхтвангер. Стефан Цвейг. Альфред Дёблин. Герман Казак. Анна Зегерс. Эрих Вайнерт. И многие другие. Конечно, среди них есть и менее известные имена — особенно для иностранного читателя. Но по ту сторону столь же значимых личностей, как перечисленные в этом абзаце, нет. Потому что и быть их там не могло.
