Слишком нормальное паранормальное
Новый сериал «Кэрри» по Стивену Кингу пал жертвой планов создателей, решивших запустить полноценную франшизу
Amazon Prime выпустил восьмисерийный проект «Кэрри» по мотивам одноименной книги Стивена Кинга. Сам писатель участвовал в разработке сценария и персонажей, а шоураннером выступил Майк Флэнаган — создатель уважаемых любителями ужасов «Падения дома Ашеров», «Призраков дома на холме» и «Доктора Сна». В его интерпретации девочка-подросток Кэрри открывает в себе способности к телекинезу — уже в современной школьной реальности кибербуллинга, домогательств учителей, обеспокоенных родителей и скулшутингов. Наш кинокритик Катя Степная, фанатка книги Кинга и классической экранизации Брайана Де Пальмы, сочла, что острые темы, поднятые в ребуте, остались просто сюжетными обстоятельствами.
Мужчина по имени Ральф Уайт погибает на стройке. Выясняется, что он держал взаперти жену Маргарет (Саманта Слоян) и дочку-подростка Кэрри (Саммер Хауэлл), которая с самого рождения не покидала собственного двора. Семья Уайтов — религиозные фундаменталисты и выживальщики, которые готовились к концу света, держали окна закрытыми и старались не взаимодействовать с государством. После вмешательства социальных служб Маргарет отправляют в магазин работать кассиром, а Кэрри в середине учебного года распределяют в местную школу. Там девочка, не знающая ничего не только об интернете и мобильных телефонах, но и о существовании библиотек, знакомится со сверстниками, для которых она чучело в платье, сшитом дома на швейной машинке.
Среди школьников — стервозная Крис (Элисон Торнтон), дочка адвоката, который разводится с женой, отличница Сью (Сиена Агудонг) с бойфрендом Томми, среди учителей — двое молодых прогрессивных преподавателей и уставший от родительских истерик директор (Мэттью Лиллард). Пока Маргарет испытывает реальность своими радикальными религиозными идеями, ее дочка переживает в школе первую менструацию, становится объектом насмешек и после стресса открывает в себе сверхспособности: когда Кэрри огорчается или гневается, трясутся стены, взрываются лампочки, а обидчики начинают страдать от неведомых недугов. Параллельно выясняется, что таких людей, как Кэрри, много по всему миру, но общество, не готовое к встрече с паранормальным, из эпохи в эпоху обвиняет их в обмане, колдовстве и сделке с дьяволом.
Много хороших намерений
У современной индустрии развлечений сложились очень нежные отношения со Стивеном Кингом. Его книги экранизируют с такой же регулярностью, с какой американские семьи оплачивают страховку: дорого, систематически и на всякий случай.
Режиссерам, берущимся за очередное переосмысление классики, нужно придумывать всё более изощренные причины, почему история, рассказанная пятьдесят лет назад, нуждается еще в восьми часах экранного времени. Разумеется, кроме очевидного объяснения: Кинг великолепно монетизируется.
«Кэрри», первый опубликованный роман Кинга, с этой точки зрения представляет особенно сложный материал. Книга 1974 года короткая и жестокая, она устроена как реконструкция катастрофы, в которой постепенно обнаруживаются свидетельства коллективной вины. Через два года после публикации Брайан Де Пальма превратил ее в один из самых узнаваемых американских фильмов ужасов, где подростковая жестокость, католическая иконография, сексуальная тревога и разрушительная женская ярость сошлись вместе в кинематографическом кошмаре. Сисси Спейсек и Пайпер Лори получили за свои роли дочки и матери номинации на «Оскар», а сцену бала до сих пор изучают на режиссерских курсах по всему миру: фильм «Кэрри» стал золотым стандартом саспенса.
В современном сериале «Кэрри» Стивен Кинг участвовал как исполнительный продюсер, одобрял сценарий, кастинг и основные сюжетные изменения. Майк Флэнаган выступил шоураннером, сценаристом и режиссером четырех серий, так что перед нами авторизованное переосмысление оригинала, за судьбу которого отвечают люди, искренне увлеченные литературой Кинга. Тем неожиданнее, что результат вызывает столько вопросов.
В большом интервью Men's Health Флэнаган объясняет, какие события заставили его сделать нынешнюю «Кэрри» именно такой. Первое связано с собственным сыном, который собирался пойти в старшую школу: режиссер задумался о том, насколько подростковая жизнь изменилась со времен его юности. Второе касается реального случая с анонимным инстаграм-аккаунтом в калифорнийском Олбани, ставшим инструментом групповой травли. Третье связано с историей семьи Тёрпин, где родители годами держали детей в изоляции, подвергая их чудовищному насилию. Из этих трех историй и родилась новая «Кэрри»: девушка, которую почти всю жизнь не выпускали из дома, оказывается в обычной школе, где сталкивается с цифровой жестокостью, непредсказуемыми социальными правилами и пробуждением сверхъестественной силы. Сама Кэрри при этом симпатичная, добродушная, сердечная и любознательная, в отличие от отталкивающей и социопатичной героини Кинга.
И это прекрасная исходная идея для ребута. Американская школа за полвека превратилась в совершенно другую социальную среду, а публичное унижение давно перестало ограничиваться несколькими десятками свидетелей. В романе Кинга катастрофа реконструируется через газетные публикации, научные исследования, показания свидетелей и документы специальной комиссии. Книга во многом напоминает документальное расследование о чудовищном происшествии в маленьком американском городе, где виновными в конечном счете оказываются далеко не только школьные хулиганы и девушка, потерявшая контроль над собственными способностями.
Казалось бы, восьмисерийный формат идеально подходит для того, чтобы развить именно эту линию: познакомиться с семьями, учителями, полицией, социальными работниками, соседями, исследователями паранормальных явлений и выжившими. Вместо этого сериал постепенно превращается в дорогостоящий драматический кружок, где каждый персонаж получает право объяснить свои чувства, а любой сюжетный ход не развивается дальше собственной презентации. Желание понять вообще всех вступает в конфликт с художественной природой самой книги: зло не обязано быть необъяснимым, но его объяснение еще не гарантирует глубины. И иногда подробная биография человека, совершающего жестокость, только помогает сценарию уклониться от неприятного вопроса: почему люди, прекрасно понимающие последствия собственных действий, всё равно продолжают причинять боль?
Зачем убили конспиролога
Одно из лучших нововведений сериала Флэнагана оказывается настолько многообещающим, что его развитие вызывает особое раздражение. У Кэрри наконец возникает отец, причем отец совершенно определенного типа: Ральф Уайт, строитель, одиночка и конспиролог, убежденный, что окружающему миру доверять нельзя. В оригинальном романе отец Кэрри умер задолго до основных событий, и религиозное воспитание девушки было целиком в руках Маргарет Уайт. У Флэнагана семья существует как замкнутое сообщество из трех человек: Ральф и Маргарет создали собственный мир.
Такое начало могло бы стать основой действительно оригинального исследования современной Америки. Ведь культура выживальщиков представляет собой куда более сложное явление, чем карикатурный мужчина с консервами, запасом патронов и уверенностью, что правительство вот-вот отключит электричество. В ее основе лежат недоверие к государственным институтам, страх политической катастрофы, культ личной автономии, убеждение в необходимости защитить семью и готовность отказаться от общественных правил ради воображаемой безопасности.
Религиозный фундаментализм легко уживается с теориями заговоров, а родительская забота превращается в право единолично решать, какую реальность позволено видеть детям.
Не менее интересным мог оказаться конфликт между двумя представлениями о защите ребенка (как, например, это реализовано в фильме «Фьорд» Кристиана Мунджиу — победителе Канн этого года). Для государства Кэрри оказывается жертвой изоляции, которую необходимо социализировать. Для ее родителей государство само представляет угрозу. А школа, где систему семейной безопасности заменяют общественным воспитанием, довольно быстро доказывает, что родители были не так уж и неправы в оценке жестокости внешнего мира. Девочка выходит из одной системы подавления и оказывается в другой, гораздо лучше организованной, официально одобренной и вооруженной смартфонами. У первой есть семейный подвал, молитвенный чулан и отец, готовящийся к концу света. У второй — школьный совет, консультанты, дисциплина и тысячи зрителей, превращающих чужое унижение в развлечение. Все утверждают, что действуют ради безопасности детей, но в действительности никто не собирается спрашивать, чего хочет сама Кэрри.
Сериал быстро избавляется от Ральфа, а вместе с ним и от радикального потенциала собственной завязки. Конспирологическое мировоззрение родителей остается биографической характеристикой. Мы ничего не узнаем о том, какие представления сформировали семейную идеологию, как Ральф выстраивал отношения с женой, каким образом убедил близких отказаться от внешней жизни и какую роль в этом играла религия. А ведь современная конспирология могла бы стать самостоятельным визуальным и повествовательным языком сериала. Как выглядит мир глазами человека, убежденного в том, что за каждым общественным институтом скрывается опасность? Как такая оптика передается ребенку? Какие предметы, ритуалы, карты, инструкции и семейные легенды организуют домашнее пространство? Как параноидальная картина мира меняется после смерти человека, который был ее главным автором?
Но Флэнаган слишком занят подготовкой Кэрри к школьному балу. И в этом первый сценарный просчет: сначала придумать целый замкнутый мир, затем разрушить его за пару минут, чтобы восемь серий объяснять, почему девочка не умеет разговаривать с одноклассниками. Ральф Уайт явно готовился к концу света куда серьезнее, чем сценаристы — к последствиям его появления в сериале.
«Эйфория» с телекинезом
В современной «Кэрри» найдется место и «Эйфории», с ее сексуальными тревогами, наркотиками и социальными иерархиями, и «13 причинам почему», с коллективной ответственностью за трагедию, и «Сплетнице», с анонимным распространением компромата, и «Сексуальному образованию», с гендерным и романтическим становлением вчерашних детей. Прямой аналогией «Кэрри» может считаться и компактный минималистичный «Переходный возраст», взбудораживший зрителей темой гендерных войн у подростков и невинным обликом преступника.
Сегодня достаточно одного видео, чтобы чужая беспомощность превратилась в общедоступный цифровой объект. В сериале фигурирует инстаграм-аккаунт Carrie Red, созданный школьной стервой Крис после издевательства над Кэрри в душевой. Формально Крис может быть администратором травли, но ее настоящий ресурс — десятки людей, готовых наблюдать, пересылать записи, делиться информацией и радоваться очередному чужому унижению.
Беда в том, что сериал обозначает этот механизм, но не исследует его. Инстаграм превращается в универсальное объяснение происходящего и страшилку для родителей: детям лучше ограничить доступ к соцсетям.
По касательной сериал Флэнагана затрагивает тему груминга и сексуальных домогательств от преподавателей, показывает школьную администрацию с металлоискателями и тренировочными подготовками к терактам — но в итоге сводит всё к утомительным референдумам в спортзале. Никто ни черта не смыслит ни про своих детей, ни про чужих, да и сами подростки, как и во все времена, просто хотят ходить на вечеринки без спросу и ждут выпускной. Это великолепная предпосылка для социальной сатиры, но вместо деконструкции системы мы получаем просто несколько симпатичных или сомнительных сотрудников, которым катастрофически не повезло с учениками.
Маркетинг, франшиза, нетворкинг
Самое досадное — то, что восемь часов экранного времени не создают для фантастического явления собственного визуального языка. Телекинез формально функционирует: предметы перемещаются, стекла разлетаются, но школьные коридоры, семейный дом, вечеринки и сцены проявления способностей сняты с узнаваемой аккуратностью потокового телевидения, в котором даже паранормальное не нарушает общий дизайн интерьера. Перед нами девушка, впервые понимающая, что граница между ее желаниями и физическим миром может вообще отсутствовать, но все ее психологические открытия — просто демонстрация CGI-фокусов.
Кульминационный школьный бал в этом отношении особенно беспощаден. Создатели рассказывают о двух неделях съемок, специально построенных декорациях и 12 днях, которые актриса Саммер Хауэлл провела в искусственной крови. Масштаб впечатляет, но количество пролитой бутафорской крови и света на площадке никогда не было синонимом таланта. С «Кэрри» Де Пальмы в этом отношении сериал не выдерживает никакого сравнения: режиссер в середине 70-х без больших бюджетов и компьютерной графики организовал пространство зала, заставляя нас следить за тросом, ведром, движениями заговорщиков и счастливой Кэрри, которая не подозревает о приближающемся унижении. Напряжение рождалось из знания, которым обладал зритель, и беспомощности перед неизбежным — работали музыка, монтаж, оператор и художник по свету. Ничего подобного в современном сериале нет: зал — девушка — сцена — ведро — девушка в крови — пожар. Ни больше ни меньше — буквально в этом порядке.
Флэнаган настолько увлечен расширением киновселенной, что кровавый бал Кэрри напоминает пилот будущей франшизы «Ведьмин ковен по подписке». Сама необходимость встроить эпизод массовой расправы в спортзале в линию с паранормальным сообществом выдает нежелание авторов сериала оставить любимую героиню наедине с масштабом ее преступления.
И тут — очередной сценарный слоп.
Многообещающую сюжетную линию в сериале составляют загадочные женщины со сверхспособностями, которые появляются в отдельных прологах, воспоминаниях и параллельных сюжетах.
Они умеют предвидеть будущее, управлять сознанием, выходить из собственного тела и расправляться с окружающими при помощи паранормальных талантов. Есть многозначительные намеки на женскую силу, историческое преследование необычных женщин и тайное сообщество, которому известны секреты человеческой природы. Проблема в том, что после восьми серий это сообщество остается практически таким же неопределенным, как при первом появлении.
В интервью Entertainment Weekly Флэнаган объясняет происхождение этой идеи желанием связать «Кэрри» с большой вселенной Стивена Кинга, где сверхъестественно одаренные дети появляются в «Сиянии», «Воспламеняющей взглядом», «Докторе Сне» и «Институте». Но так как права на экранизации принадлежат разным проектам, режиссер придумывает собственную организацию могущественных женщин. Флэнаган оставляет соответствующие объяснения для потенциальных продолжений, о возможности которых уже говорит публично.
В финале «Кэрри» женщины со сверхспособностями всё еще не образуют сообщества с понятными правилами, историей, идеологией и внутренними противоречиями. Получается, что мистика работает как реклама следующего сезона, существование которого пока никем не гарантировано. И если первоначально книга «Кэрри» рассказывала о девушке, которую общество довело до катастрофы, то теперь возникает маркетинг-план истории о девушке, которую после катастрофы собирается трудоустроить тайное общество ясновидящих.
Ну что же, приятно, когда даже массовое убийство может закончиться полезными знакомствами: мистика — вон, самое время для нетворкинга.