Трип с индийскими юродивыми, кладбище «Аль-Каиды», подпольный рейв в Иране
Бывший московский журналист оставил комфорт и выбрал другую жизнь — как в приключенческом романе
В Москве, на территории бывшего авиазавода на Ольховской улице, уже довольно давно существует арт-пространство «Авиатор». В 2010-х джентрификация привела сюда людей искусства, мастеров граффити, скейтеров и панков. Последние организовали себе надежное убежище в бывшей промзоне — небольшой двухэтажный бар с говорящим названием Punk Fiction. Здесь играют тяжелую музыку со всего мира и подают веганскую кухню. Можно попробовать даже диковинный сейтан — продукт из пшеничного белка — и веганскую «курицу».
4 июня у входа в бар появились мужчины, одетые в странные восточные костюмы — шальвар-камизы, длинные рубашки и шаровары, какие носят в Афганистане и сопредельных странах. Особенно впечатлительные граждане даже могли принять их за талибов, которые в последние годы активно посещают Россию. Однако мужчины по одному проходили в панк-бар, приветствовали знакомых и занимали места.
Помимо них в зале было еще человек сто. Визитеры оказались обычными москвичами, пришедшими, так же как и прочие, посмотреть документальный фильм об Афганистане, который снял путешественник Василий Кондрашов. Был на месте и сам Кондрашов, также облаченный в шальвар-камиз. «Ветру» он рассказал, что «маскарад» получился случайно: в инстаграме залетел «рилс», и многие, посмотрев трейлер его фильма «Афганистан. Три недели в страшной сказке», пришли на премьеру. Некоторые зрители настолько прониклись, что и сами решили стать немножко афганцами.
Кондрашов не просто съездил в Афганистан. Эта страна была частью его шестинедельного путешествия по «тропе хиппи», в рамках которого он по земле пересек Армению, Иран, Афганистан, Пакистан и, наконец, добрался до Индии. Путешественник рассказывает «Ветру», как это было, при чем тут панк-рок и московское телевидение.
«Хотелось быть тупее, чем я есть»
Место для показа своего нового фильма Василий выбрал неслучайно. Будущий путешественник родился и вырос в Обнинске в семье ученых-физиков. Отец, вспоминает Василий, был любителем рок-музыки, всё время гонял The Doors, Led Zeppelin и Deep Purple. С ними Василий был знаком с ранних лет. Со временем его музыкальный кругозор стал расширяться, и юноша открыл для себя панк-рок — жесткую бескомпромиссную музыку бунта.
— Отец панк-рок никогда не любил, считал его слишком тупым и прямолинейным. А мне, наоборот, именно этого не хватало. В 15–20 лет — я только недавно это осознал — мне хотелось казаться или даже быть тупее, чем я есть на самом деле. Обнинск — небольшой город, всего 100 тысяч населения, но на фоне таких же по размеру городков он выделялся. Это был наукоград, там построили первую в мире АЭС, и, видимо, поэтому и публика там была особенная. В 1990–2000-е там было много неформалов и существовал Ok Club, он же «обнинский компьютерный клуб», там можно было поработать в интернете или сходить на панк-концерт, чем я и занимался. Билеты стоили по 30–50 рублей, а выступали всякие доморощенные группы вроде «Инсульт», «Вич», «Жидкий стул». Все они канули в лету, но вот один обнинский коллектив, поп-панк группа «Дергать!», — это мои хорошие друзья — до сих пор существует и преуспевает, — рассказывает Василий о своей юности.
В 2005 году Ok Club сгорел. Местные считают, что его подожгли жители близлежащего общежития, недовольные шумом и выходками неформалов. Клуба в жизни Василия не стало, а вот дух свободы и безумия остался. Именно он, считает Кондрашов, и стал помогать ему в путешествиях: 40 часов на поезде через Индию, ночлег в самых стремных местах для бывшего панк-рокера не проблема. Но всё это будет позже, а пока впереди у Василия первая развилка.
В 17 лет Кондрашов перебрался в Москву и поступил на журфак Московского государственного университета. Говорит, всегда имел тягу к сторителлингу и даже посещал студию юных журналистов при местной газете в Обнинске, а затем ходил на подготовительные курсы в МГУ. Однако учеба не задалась.
— На журфак я поступил, но учиться я совсем не хотел. Мне хотелось больше тусоваться, а учеба была чем-то вынужденным. Я пустил всё на самотек, и на третьем курсе меня отчислили за неуспеваемость, — рассказывает он.
После этого он начал сотрудничать с газетами и журналами. Свои тогдашние места работы Вася перечисляет, не скрывая скуки: журнал о потребительском рынке, подписные издания для экспертов по торговому оборудованию, по рекламному бизнесу и так далее. «Ну вот какие вакансии были, там и работал, как попасть в другие более интересные издания, я просто не знал», — объясняет он.
В 2012 году будущий путешественник всё-таки закончил университет, вернувшись туда после длинного перерыва, а затем увлекся путешествиями: объехал автостопом Европу, а по возвращении в Москву неожиданно для себя устроился работать на телевидение.
— Раньше в каждом округе Москвы было свое телевидение. С приходом Собянина все эти каналы заменила «Москва 24». В живых какое-то время оставался только один — телеканал «Северо-Запад Москвы». Он доживал свои последние месяцы. Я туда резюме отправил дополнительно, ради галочки: я вообще был по специальности пишущим журналистом, а тут телевидение!
Но его приняли.
Работа пришлась Кондрашову по вкусу. Будни телевизионного корреспондента проходили в постоянных разъездах. Машина телеканала «Северо-Запад Москвы» курсировала туда-сюда в поисках новых историй: от спортивных событий до политических новостей. Отдельно отмечает Василий работу с местными чиновниками, которые управляли районом, укрывшись от публики под массивной тенью Собянина.
— Я тогда посетил кучу заседаний в префектуре, в управах, в муниципалитетах. Было забавно повариться в чиновничьем мире вот на таком нижнем, муниципальном уровне. После этого я стал распознавать чиновников по физиономии, интуитивно. Однажды, случайно оказавшись у кого-то на свадьбе, я увидел отца невесты. И понял: он точно работает где-то в управе. Никогда прежде я его не встречал, но это было написано у него на лице, — рассказывает Кондрашов.
В 2015 году «Северо-Запад Москвы» закрылся. Вася рассылал свои резюме по московским редакциям, и его пригласили на телеканал «Мир 24», созданный еще в начале 90-х как информационный и страноведческий телеканал для стран СНГ. Журналисту предложили испытательный срок и работу над передачей «Главная тема», которую вел Александр Жестков. Передача выходила в полночь и не без иронии рассказывала о главных событиях недели.
— Мне было тогда уже 28 лет, и, честно говоря, я немножко комплексовал из-за того, что я со своими навыками и образованием так долго барахтался на дне столичной журналистики. А тут вдруг оказался на федеральном телеканале! Конечно, для меня это был мощный скачок, — рассказывает Василий. Работа была непыльная, телезрители и критики находили передачу весьма удачной. И даже медиаменеджер и отец Рунета Антон Носик как-то писал о ней в своем личном блоге: «Удивительная история: есть еще в России телекомпании, которые могут заниматься журналистикой, а не пропагандой». Однако в 2016 году Жестков ушел с телеканала, и «Главная тема» закрылась.
— Я работал с новостниками в одном ньюсруме. Это было большое помещение, в котором располагалась наша редакция и много-много столов, за которыми сидели другие сотрудники. Я помню, что смотрел на этих новостников и думал: «Боже, как хорошо, что я не в новостях работаю, слава Богу!»
Но после закрытия программы наш коллектив расформировали по разным новостным бригадам. И еще три с половиной года я проработал в новостях редактором-корреспондентом, — вспоминает Василий.
Бросить всё
К тому времени Василий обзавелся семьей, стал отцом. Но жизнь столичного журналиста ему претила, и он стал тратить свободное время на путешествия и собственные проекты. Так появился ютуб-канал «Пассажир». В 2017 году Кондрашов отправился на Шри-Ланку, где снял документальный фильм. Всего восемь лет назад в стране завершилась затяжная гражданская война. Почти 30 лет Шри-Ланку разрывали политические и межэтнические конфликты. И хотя в конце двадцатых страна переживала краткий подъем, надежда на светлое будущее оставалось призрачной. Вот в этих обстоятельствах Василий снял фильм о местной панк- и метал-сцене.
В 2018 году, после Шри-Ланки, Василий отправился в Индию, где познакомился с калькуттскими мастерами граффити и сделал о них репортаж, вероятно, единственный в своем роде. Ради своих фильмов и поездок он трудился не покладая рук. Сначала в редакции, затем дома, ночи напролет проводя за компьютером. Вскоре он понял, что ему придется сделать выбор: работа или творчество.
— Мне стало казаться, что я живу не так, как мне хотелось бы. Я каждый день ездил на работу и ощущал, будто нахожусь в ловушке. Я сажусь в автобус, потом в метро, потом на трамвай. И сам задаю себе вопрос: «Вася, а вот что ты сейчас делаешь? Ты молодой и мог бы своими ногами пойти куда угодно, своими руками делать то, чего действительно хочешь, зачем тебе всё это?» Я понял, что эта благополучная обывательская жизнь мне не подходит. Со стороны всё выглядело действительно здорово, но я начинал сходить с ума, — рассказывает он.
В 2019 году Василий принял решение уехать в Индию «на зимовку» и полностью перейти на фриланс. Семья поддержала решение, и все трое — отец, мать и ребенок — отправились в Калькутту, а затем в Гоа. Ныне Калькутта столица штата Западная Бенгалия, а в прошлом — административный центр Британской Индии. Правда, зимовка затянулась: из-за ковида семья осталась в Индии на два года. За это время Василий, недавний работник скучного ньюсрума, создал свои «Индийские истории», которые навсегда изменили его жизнь. Результатом работы стал фильм и несколько статей.
— Я продолжал развивать субкультурную линию в своих фильмах. Например, я снял документалку о панк-хардкор- и трэш-метал-сцене в Калькутте. Это вообще особенный город. Еще на Шри-Ланке мне рассказали, что именно Калькутта славится как индийская столица трэш-метала. Я быстро вышел на местных музыкантов, потусовался с ними на концертах и репетициях и снял свой фильм, — рассказывает Кондрашов.
Однако настоящее культурное открытие было впереди. Теперь Кондрашова интересовали традиционные духовные учения, тысячи лет существующие в Индии. Главной своей работой он считает фильм и серию статей о ба́улах, странствующих по Западной Бенгалии певцах-мистиках.
Он рассказывает, что баулы — это древнее движение, представители которого, не имея никакого имущества, скитаются по земле и исполняют философские песни-притчи. Впервые Василий узнал о баулах, поселившись в Калькутте.
— Я снял квартиру на окраине города. Тихий буржуазный район. Квартира принадлежала интеллигентной женщине. Перебирая книги на полке, я нашел томик Мимлу Сен Baulsphere. Это автобиография, в которой много внимания уделяется культуре баулов, — рассказывает путешественник.
Книга рассказывает историю Сен, которая, будучи студенткой из обеспеченной бенгальской семьи, выбрала себе совершенно не скучную биографию. Она поехала на экскурсию в Лондон, а оттуда сбежала в Париж без гроша в кармане. После она вернулась в Индию и сблизилась с индийскими маоистами, называющими себя наксалитами, отсидела год в тюрьме за хранение оружия, а затем, снова во Франции, завела роман со странствующим поэтом-баулом и с тех пор следует этому пути.
— В книге она пишет, что ее жизнь навсегда изменил фестиваль баулов. Я был этим впечатлен и вскоре поехал на этот фестиваль. Позже я написал Мимлу Сен в фейсбуке, ей уже лет семьдесят, но она согласилась встретиться и дать интервью. Мы посидели всей семьей у нее в саду, по-семейному пообщались. Короче, всё это меня так впечатлило, я отчетливо чувствовал дыхание мистики. Я вообще не знал, как мне снимать этот фильм, но было ощущение, будто меня направляет некая невидимая рука туда, куда мне надо, — рассказывает блогер.
Главным местом встречи баулов считается их фестиваль в Западной Бенгалии — тот самый, о котором писала Мимлу Сен. Туда, по словам Василия, приезжают сотни тысяч гостей. «Это такой древнейший опен-эйр, который проходит уже 800 лет подряд», — объясняет он.Фестиваль похож на огромную ярмарку, в рамках которой существует две сотни «сцен», расположенные внутри специальных шатров, говорит Василий. В одном из таких шатров он встретил своего будущего наставника — пожилого баула, с которым они позже вместе путешествовали по штату Западная Бенгалия. Встреча произошла случайно. Немногие из баулов говорят по-английски, даже самые востребованные предпочитают бенгальский язык. Среди умудренных старцев с раскрашенными лицами Василий отчаянно искал главного героя для своего фильма, покидая одну палатку и заходя в другую. Наконец, он нашел мужчину лет шестидесяти пяти, который с трудом объяснялся по-английски, но был готов общаться. С момента этой встречи прошло уже шесть лет, и все эти годы блогер по рекомендации гуру медитирует, иногда звонит ему в Индию.
— Этот фестиваль изменил меня. В мои планы вообще не входила религиозная инициация. Я вообще человек, далекий от этого, и ехал туда с целью снять документалку как журналист. Однако я не знал, как снимать этот фильм. Делать ролики про металлистов и граффити-артистов было довольно просто. Это европеизированные молодые люди из среднего класса, которые пользуются фейсбуком, говорят на английском. А вот баулы — это древние юродивые. Я решил: поеду на их фестиваль, и будь что будет, — рассказывает он.
Как минимум одна причина съездить в Афганистан
В конце 2021 года Василий ненадолго вернулся в Россию. Он лишь вскользь рассказывает о том, что его брак эту поездку так и не пережил: после возвращения из Индии они с женой расстались. Но, оговаривается Василий, он до сих пор благодарен своей спутнице за годы, проведенные вместе: «Редкая женщина поддержала бы своего мужа в том, чтобы сорваться и уехать жить в Калькутту, куда даже туристы редко заезжают».
Он еще какое-то время прожил один в Москве, а через несколько месяцев начались боевые действия, а следом мобилизация. В 2023 году он перебрался в Армению, жил в старом доме в Туманяне, в горах на севере страны. Там же он начал планировать свое будущее путешествие через весь Ближний Восток. Еще некоторое время он то возвращался в Москву, то в Индию, где осталась семья. За время своих визитов в Россию он снял фильм о русском фольклоре, но тот прошел почти незамеченным. Василий сетует:
— После того как я познакомился с индийской народной культурой, мне стало интересно, как обстоят дела в России. В школьные годы всё, что было связано с народной музыкой, у меня ассоциировалось с какой-нибудь пошлой самодеятельностью в кокошниках или артистами вроде Надежды Бабкиной. Я совершил несколько поездок на Вологодчину, Псковщину и в другие регионы. Для себя я сумел какую-то картину себе составить, но зритель, видимо, ждет фильмы про Восток.
За это время вокруг канала «Пассажир» начала складываться небольшая (сейчас у него около 16 тысяч подписчиков на ютубе), но очень преданная аудитория, в том числе такие же, как и сам Василий, панк-путешественники. Таких зрителей не удивишь репортажем о поездке в Геленджик.
Осенью 2024 года Кондрашов, как уже давно планировал, отправился в свое путешествие по «тропе хиппи». Прежде, в 1960–1970-х годах, этот маршрут был невероятно популярен среди европейской молодежи, увлеченной «альтернативным туризмом». Автостопом или на старых микроавтобусах «патлатые» парни и девушки бежали из западных столиц в Индию, Непал и Таиланд, не имея ни гроша в кармане, употребляли наркотики и постоянно вляпывались в какие-нибудь истории. На самом деле «тропой хиппи» этот маршрут прозвали позже. В первые годы своего существования многие его описывали ни много ни мало как «путешествие всей жизни».
В конце семидесятых мир сильно изменился. «Война судного дня», Исламская революция в Иране и многие другие события навсегда изменили Ближний Восток. Беззаботные путешествия с одним рюкзаком стали невозможны, и маршрут был заброшен. Ну а Василий решил открыть его заново.
Свой путь в Азию наш путешественник начал не из Стамбула, как это было принято у западноевропейских туристов, а с Южного Кавказа. Проехал Грузию, Армению и оказался в Иране. До войны и очередных массовых протестов оставалось больше года, однако напряжение уже висело в воздухе. — Противостояние с Израилем шло уже давно, были взаимные удары, а на площади в Тегеране стояли часы, отсчитывающие время до уничтожения Израиля (иранское руководство планировало, что это произойдет в 2040 году, однако в июне 2025 года часы были уничтожены ВВС Израиля. — Прим. ред.). Ну дичь.
Чувствовалось, что грядет обострение. Иногда мои знакомые из Ирана что-то рассказывали о своих планах на будущее, но всегда оговаривались: если только Иран не начнут бомбить. А протесты там шли постоянно.
Были большие выступления в 2022 году и до этого. Так что я не был удивлен, когда всё завертелось, — рассказывает Василий, имея в виду войну с США и Израилем. В довоенном Иране, по словам Кондрашова, можно было многое, если сохранять осторожность. В Реште он нашел приют у художницы Риты и танцовщицы Эльхам. Об их жизни он рассказывает в своем фильме «Иран до войны». Рита обожает картину Дэвида Финчера «Бойцовский клуб», снимает собственное кино и создает иллюстрации.
Элли, в фильме Кондрашова танцующая на сером пляже Каспийского моря, также сталкивается с трудностями в повседневной жизни. Она рассказывает, как много предосторожностей надо соблюсти, чтобы попасть на полузакрытые фестивали и потанцевать под электронную музыку. Ну и давать уроки танцев следует, избегая самого слова «танцы», и называть это абстрактно, например, «мастер-класс по телесной осознанности». «На самом деле иранцы занимаются, чем хотят, но скрытно. Иран — отличное место, чтобы подпольно заниматься вообще чем угодно», — рассказывает она.
Вместе троица гуляет по приморскому городу Решт и распивает самодельное вино на пляже, вдали от города. После этого недолгого пребывания в Реште Кондрашов отправляется в Тегеран, столицу Ирана. Там он намерен «нарушать законы Исламской Республики по-крупному». Василий собирается на подпольный рейв вместе со столичным диджеем по имени Саид. По словам музыканта, в столице можно посетить не только техно-тусовки, но и рок-концерты, и подпольные театры, за которыми «полиция нравов» следит еще более пристально, чем за какими-то подвальными музыкантами. Попасть туда можно только по приглашению знакомых.
Техно-вечеринка, на которую отправился Василий, проходит далеко за городом, в большом ангаре. Мероприятие, понятное дело, законспирировано, снимать видео там не стоит, Василию удается сделать лишь несколько кадров на телефон. Над толпой в холодном отсыревшим помещении пульсирует красный свет, гремит музыка, гости «рубятся» до утра и только к девяти часам начинают расходиться по домам. Иногда такие концерты заканчиваются приходом полиции и арестом на двенадцать часов. Хотя, говорит Саид, обычно стражи порядка готовы закрыть глаза на происходящее за взятку или просто разгоняют рейверов по домам.
Путешественнику повезло: именно на этом концерте обошлось без происшествий, и он отправился дальше: впереди были еще более удивительные страны. Блогер направился в Афганистан и Пакистан, куда давно мечтал попасть. Много лет подряд Василий собирал опыт других путешественников, изучал детали маршрута и местное народное творчество. В Афганистан он отправился вместе с попутчиком — путешественником и блогером Андреем Манчевым, который уже не раз посещал Афганистан при талибах. По словам Кондрашова, начало поездки было волнительным, а по пути путешественников несколько раз задерживали для проверки документов. Но ничего ужасного не произошло. Первая остановка — Герат. Древний город, сформировавшийся под сильным персидским влиянием. По меркам Афганистана тут довольно чисто и дружелюбно. Правда, по улицам ходят люди с автоматами Калашникова.
Прямо во время съемки к Кондрашову подъезжает один из патрулей: двое талибов, бородатые и в тюрбанах, слезают с мопеда и начинают расспрашивать иностранца, кто он и зачем приехал. Они держатся строго, в отличие от гражданских, совсем не улыбаются.
К счастью, разговор проходит мирно, Василий волен идти своей дорогой.
Согласно законам талибов, рассказывает фильм Кондрашова, у женщин в Афганистане нет никаких прав, им нельзя выступать публично и вообще как-то пересекаться с незнакомыми мужчинами. Одну интересную бытовую деталь показывает Андрей Манчев: на дверях домов две разные дверные ручки, которыми гости стучат при желании оповестить хозяев дома о своем приходе. Одна ручка — для мужчин, другая — для женщин. Они издают разный звук, так афганцы понимают, кому следует подойти к двери.
Но в реальности, объясняет Василий, контролировать исполнение всех норм у талибов не получается. Положение женщин в Афганистане далеко от нормального, но люди всё же находят лазейки. Например, местные жительницы Сомайя и Кубра организуют для иностранных туристок специальные женские туры, ведут блог и даже беседуют с Василием. Они рассказывают, что женщины в Герате могут трудиться и вести бизнес — существуют рестораны и мастерские, которыми владеют афганки. «Всё зависит от семьи и региона», — объясняет попутчик Василия. В Кандагаре, говорит он, у женщин нет и таких мелких возможностей. Путешественники подмечают и другие детали, способные поразить неподготовленного зрителя. На фоне катастрофической нищеты и разрухи прямо рядом с древней гробницей мальчишки предлагают купить за два доллара человеческие останки из могил на кладбище за гробницей. На рекламных вывесках и старых муралах закрашены человеческие лица, их талибы сочли «противоречащими нормам шариата». Некоторые хадисы действительно запрещают изображать живых существ, правда, даже в соседнем довольно строгом Иране этот запрет не воспринимают так буквально. Ну а в афганских кафе даже не услышишь музыки — придя к власти, талибы запретили подобные мелкие радости. На свой страх и риск можно послушать музыку дома, в своей машине или попросить лавочника негромко сыграть на старом рабабе, смычковом инструменте с одной или двумя струнами. После Герата Василий отправился в Кандагар. Там тоже не слишком весело, но опытный турист всегда найдет, чем развлечься. Местное население, вопреки ожиданиям, — легкие на подъем приветливые люди. Здесь иностранца обязательно угостят чаем, пловом или фруктами. Найдется и отель для дорогого гостя — номер в центре города можно снять всего за 600 рублей. Условия соответствующие: старое холодное здание, обшарпанные стены, на полу в коридоре валяется мусор.
За последние сорок лет экономика Афганистана была уничтожена бесконечными войнами, но люди здесь научились жить с этим и ценят хрупкий мир, пусть и под властью талибов. О том, что еще недавно Афганистан был полем боя, напоминает многое, не только города. В своем фильме Кондрашов показывает уникальное место — кладбище боевиков «Аль-Каиды». В начале двухтысячных Афганистан был главным оплотом террористов, какое-то время там скрывался сам Бен-Ладен. После разгрома местной ячейки семьдесят боевиков были похоронены недалеко от Кандагара на специальном кладбище. Оно представляет собой несколько рядов могил, едва заметных издалека. Покойники лежат под массивными серыми надгробиями, похожими на коконы. Над ними возвышаются редкие потрепанные флаги. На кладбище тихо, почти никого нет. Становится неуютно, даже если смотришь это на экране.
И всё же Афганистан — это уникальная культура, великолепная природа и неповторимые впечатления, которых не сыщешь нигде, считает путешественник. Он уверен: съездить в Афганистан под силу каждому, у кого есть такое желание. Однако в социальных сетях с ним не соглашаются. Более того, в соцсетях блогера после выхода фильма обвинили в том, что он «нормализует происходящее в Афганистане», «рекламирует» его как курорт и сам выглядит «как исламист и насильник». Критикам Василий отвечает: «Мне вообще не близка позиция, при которой люди назначают себе или окружающим запрет на посещение каких-либо территорий. Мне не очень нравится концепция границ.
Люди судят об Афганистане по новостям. Демонизируют его больше, чем нужно, или меньше, чем нужно. Вместо этого лучше самому съездить и разобраться. Я заметил, что афганцев вообще многие ненавидят. И даже в Иране, как я слышал, афганцев считают опасными дикарями, а сам Афганистан — адом на земле. Я считаю, что только один этот имидж — повод туда съездить».
Василий не спешит делиться дальнейшими творческими планами, чтобы не разрушить интригу. Вместо этого мой собеседник, философски поглядывая в угол комнаты, рассказывает о том, как изменили его путешествие по «тропе хиппи» и те годы, что он провел в Индии:
— Пожив за границей, попутешествовав, я будто бы стал иначе воспринимать Россию. Моя русскость никогда не имела для меня значения. Ну, русский и русский. Знаешь, это не было какой-то важной частью моей идентичности. А теперь я как-то стал отдавать себе отчет в том, что я из этого сделан, хочу я этого или нет. Никуда от этого не денешься. Россия всегда со мной, где бы я ни находился, потому что часть меня.
Автор: Борис Богомильский