Первые минуты бывших пленниц на территории, подконтрольной Украине. Людмила Гусейнова в центре, в очках. 17 октября 2022 года. Фото: Укрінформ
С Людмилой Гусейновой (в соцсетях ее знали как Пархоменко, по фамилии мужа), инженером по технике безопасности Новоазовской птицефабрики, я познакомилась летом 2013 года. Заочно. Точнее, знакомство инициировала Люда. Написала на сайте «Новой газеты» отклик на мой репортаж «Идет война Азовская» (от 7 августа 2013 года) В репортаже шла речь о том, как российские пограничники (то есть ФСБ-шники) обстреливали и таранили украинский рыбацкий баркас. Несколько рыбаков погибли: посекло в воде винтами. А одного, раненого, погранкатер поднял на борт и доставил в Ейск как преступника, нарушителя морской границы и браконьера.
Людмила Гусейнова выступает на различных международных площадках — свидетельствует о бесчеловечном обращении с пленными женщинами в оккупированном Донецке. Вашингтон. Фото из личного архива
История была не первой. Много лет кряду российские погранцы охотились за украинскими рыбаками, иногда просто у соседского побережья Азова. Задерживали, заставляли семьи платить «выкуп»: продавать моторные лодки, дома, машины. Села-то богатые! Ну, и у ФСБ-шников бизнес. Несговорчивые домой не возвращались: «Море забрало». Протестовать местные боялись. Да и кто поверит: россияне, братья…
Но описанный случай стал последней каплей. Люди вышли на стихийный протест с плакатами «Россия нас убивает!» И настроение у них было такое: пора дать сдачи. Ощущение, что в воздухе висит близкая война, — большая, не просто Азовская, — стало отчетливым.
В реале я увиделась с Людой в конце 2014 года, когда Новоазовск, город за сорок пять километров от Мариуполя, уже находился под оккупацией. Людмила написала, что боевики расформировали новоазовскую школу-интернат для сирот и полусирот: кормить нечем, платить нечем. Киев, вопреки уверениям, не успел эвакуировать на подконтрольную территорию все подобные детские учреждения. Наибольшее число воспитанников интерната переместили в село Приморское, прямо на линию фронта.
Идея возникла следующая: я каким-нибудь образом пробираюсь в Новоазовск с новогодними подарками для ребят, потом создаем гуманитарную цепочку. В Киеве собираем по друзьям и знакомым одежду, обувь, игрушки, книги, покупаем витамины, сладости, школьные принадлежности и тому подобное, отправляем в Мариуполь, на волонтерский склад. А оттуда Люда с мужем на их «копейке», через блокпосты, по дороге, разбитой танковыми траками, будут доставлять посылки в Приморское. В «Новой» вышел репортаж «Контуженный город» (от 23 декабря 2014 года). С тех пор всё и завертелось…
Сколько раз в течение четырех с половиной лет супруги преодолевали «дорогу жизни», в том числе под обстрелами, — сосчитать невозможно. Люда «отчитывалась» постами и фотографиями в фейсбуке. Старшеклассники и совсем малыши — примеряющие обновки, тискающие мягких медведей, — выглядели такими счастливыми, что хотелось плакать и делать в сто раз больше.
Людмила Гусейнова во время выступления в Киевской школе прав человека и демократии. Фото из личного архива
Но в сто раз больше получалось только у Людмилы. Она отважно защищала права детей перед «ДНРовскими» чиновниками и полицией. Добилась освобождения подростка, которого как малолетнего преступника определили в психиатрическую лечебницу для взрослых. Занималась организацией оздоровления сирот, доставала продукты, находила возможности, чтобы накормить горячей едой прямо в школе. По факту Гусейнова превратилась в самопровозглашенного детского омбудсмена Украины в оккупированном Новоазовском районе. Своих взглядов не скрывала. Просила нас подписывать открытки: «Хотя бы пару слов о том, что Украина любит, ждет, когда снова будем все вместе». Эти «приветы от родных из Киева» дети берегли, как самое дорогое.
«МГБ ДНР» арестовало Людмилу Гусейнову 9 октября 2019 года. Затолкали в машину прямо у калитки собственного дома и увезли.
Пятьдесят дней родные ничего не знали о ее судьбе, даже о том, жива ли. Весь этот период Гусейнову держали в секретной тюрьме «Изоляция», месте пыток и внесудебных казней.
Потом перевели в СИЗО Донецка как украинскую шпионку, террористку и экстремистку, «призывавшую к свержению государственного строя ДНР».
Три года она числилась в списках на обмен, которые подавала украинская сторона. О ней писали украинские и зарубежные медиа, в том числе «Новая газета» («Обменный курс Зеленского», 10 июня 2020 года). Донецк долго «не подтверждал». Известный прием, когда о запрашиваемом пленном-заложнике на голубом глазу отвечают: «Его\ее у нас нет!»
Людмила написала на песке «Слава Украине!». Фото из личного архива, сделано до ареста в оккупированном Новоазовске
В 2021-м году Людмила Гусейнова стала лауреаткой Национальной правозащитной премии. Награду в Киеве вручили мужу. Люда в это же время по установленному каналу периодической связи с волей разыскивала на подконтрольной территории родственников тех женщин, с кем сидела, — в основном уголовниц: «Они должны отбывать наказание как гражданки Украины. Добивайтесь возвращения, пишите ходатайства!» И, как могла, поддерживала соратниц-«политических».
«…Следствие велось медленно. Под статьи никак не набиралась доказательная база. Точно так же тянулся и судебный процесс. Большая война его окончательно затормозила. Похоже, всех конвоиров, которые должны были доставлять Гусейнову в судебное заседание, отправили в окопы. Последние полгода узниц не выводили на прогулки вообще, — цитирую собственный текст в «Новой-Европа». — Зато в день «референдума» в камеру явились то ли члены комиссии, то ли надзиратели, раздали бюллетени и ручки:
«Быстро голосуем за присоединение к России!» Люда поставила отметку в графе "Против" и первой отдала листок, как отличница. "Тварь!" — ответила ей комиссия, но бюллетень приняла».
Уникальный обмен пленными — полностью женский — совершился 17 октября 2022 года. 37 эвакуированных с «Азовстали», 11 женщин-офицеров, 85 рядовых и сержантов, служащие морской пехоты, Нацгвардии, пограничницы и 12 гражданских, всего 108 человек. Людмила Гусейнова была в их числе.
Людмила во время мероприятия «SEMA Ukraine». Фото из личного архива
Сейчас Людмила — представительница неправительственной организации «SEMA Ukraine» («Украинские женщины против сексуального насилия и безнаказанности на войне») — выступает на многих мировых площадках, включая ООН, не отказывает журналистам в интервью. Даже слушать ее рассказы предельно тяжело — не то что представлять себя на месте героини. Собственным примером она учит не молчать остальных бывших пленниц, давать свидетельства о преступлениях международным прокурорам. В годовщину обмена, 17 октября, проводит в Киеве на Майдане акцию с требованием освободить украинок, что до сих пор находятся в российских тюрьмах. А еще дописывает книгу о трех годах и тринадцати днях плена.
С разрешения авторки хочу предложить читателям несколько переведенных с украинского глав из будущей книги Людмилы Гусейновой — ее «крутого маршрута».